Выйдя на морозный ливень, я не могла сделать полноценный вдох. Легкие жгло, парализовало. Я оттягивала платье, которое и так не могло ничего сдавить и не являлось причиной проблемы.
– Черт, черт, черт… – в отражении стеклянных дверей я увидела, как к выходу из здания идет Баринов. Воспользовавшись тем, что он меня не видит, быстро спряталась за колонной. Мужчина вышел, огляделся и сконцентрировал внимание на отъезжающем такси. Впечатался кулаком в двери и зашел обратно.
Домой я шла пешком, решив проветрить мозг. Лишь спустя пару километров, немного успокоившись, вдруг осознала, что все это время сжимаю в кулаке какую-то коробку. В ней оказался тонкий серебряный браслет с одним крупным камнем.
– Когда он успел мне ее всучить? – ахнула я в недоумении, падая на лавку.
Надев последний подарок, я вдруг в полной мере осознала главное: все кончено. Теперь мосты сожжены окончательно. И пока мозг кричал: «Все правильно! Молодец! Так держать!» Сердце… Оно ныло, страдало, кровоточило…
Это была тяжелая ночь, невыносимая. Слез, истерики не было. Казалось бессмысленным. Обреченность – вот, что поселилось в сердце. Я больше не видела красок вокруг, все казалось серым, безжизненным, блеклым.
Но утром, словно по будильнику, собрав себя в кучу, я надела свой самый строгий черный костюм и отправилась на работу. «Теперь он точно тебя уволит!», – прекрасно понимала я. Но, что удивительно, мысль о свободе радовать перестала.
Не сразу у центральных ворот офиса мне удалось разглядеть Баринова. Потому что это был не тот Юрий Баринов, с которым мне представилась честь познакомиться: самовлюбленный миллиардер; молодой красавец; дерзкий и надменный хладнокровный тип.
– Привет, – хрипло поздоровался он, поймав мой облик, лишь когда я подошла вплотную. Сфокусировал взгляд, навел резкость и косо усмехнулся. Только улыбка эта казалась мне вымученной, вялой и безжизненной. – Хорошо выглядишь, Лиза. Свеженькая, отдохнувшая. А я вот чего-то устал.
Поморщившись от резкого алкогольного амбре, я сделала шаг назад и неосознанно прикрыла лицо руками. Потому что глаза буквально заслезились! Взгляд начальника метнулся мне на кисть и палец. Там были подаренный им браслет и то самое кольцо, что дал он мне в лифте при помолвке. Я натянула его на большой палец и думать забыла.
– Вы не отдыхали, – это был не вопрос, утверждение. На мужчине все еще был вчерашний костюм, только изрядно потрепан. Несмотря на срывающийся снег, никакой верхней одежды. В руке почти допитая бутылка дорогого шотландского виски, а в другой – дешевая подкуренная сигарета из соседнего ларька.
– Да как-то не представилось такой возможности… – он устало пожал плечами, после чего одним махом досушил сигарету. Кинув ее себе под ноги, мужчина затушил ту каблуком туфли.
– Я хотела сказать вам кое-что… – голос запинался, сердце вырвалось из груди, а мысли путались. – Насчет вчерашнего…
Баринов поморщился, словно и слышать ничего не хотел. Вытянув распахнутую ладонь передо мной, он быстро сжал ее в кулак. Давая этим четко понять: помолчи.
– Я тоже. Уступи очередь мне, как старшему. Ладно? Пока я кое-как мыслю… – бросив на меня краткий взгляд, Баринов дождался краткого кивка и тогда продолжил. – Я понимаю и принимаю твое решение, Лиза. Мой образ жизни… Так скажем, он не каждой девушке подходит.
– Я могла… – попыталась вставить слово, но мужчина отмахнулся.
– Ты много раз давала мне понять, что не заинтересована в этих отношениях. Я же перешагнул грань, даже не почувствовав этого. Мне искренне жаль, что слушал только себя, – его бархатный низкий бас проникал колкими вибрациями мне прямо в сердце.
– Послушайте… – внутри сквозило отчаянье.
– Ты ведь умная девушка и правильно мыслишь, – босс так и не дал мне высказаться, торопливо перебив. – Я сделал предложение, руководствуясь исключительно желанием трахать тебя в любое удобное время. Думал членом, как это современно говорится. Но ни на какую верность ты рассчитывать, конечно, не могла бы. Никакой любви между нами нет.
Я содрогнулась, поперхнулась воздухом. Слова больно резанули по ушам, впились острым колом в сердце. Слезы неистово просились на волю, горло сжалось в приступе подступающих рыданий. «Не смей ныть!», – приказывала я себе, неистово сжимая кулаки.
– Я-ясно… – только и смогла вымолвить спустя вечность.
– Если хочешь, я отпущу тебя прямо сейчас. Без неустоек. Буду и дальше платить за учебу. Квартира остается закрепленной за тобой столько, сколько тебе потребуется. Никакие вещи, естественно, возвращать не нужно. В качестве компенсации ты получишь зарплату за два следующих месяца, – сделав мощный глоток виски, мужчина поморщился. Но, сделав секундную паузу, он повторил свое действие снова.
– А что если я не хочу уходить? – не веря собственному голосу, вдруг произнесла я.
– Тогда, – Баринов удивленно повел бровью, словно этого совсем не ожидал. Наконец, перестав хлебать алкоголь, словно это вода, он поставил бутылку на землю, – я гарантирую тебе безопасность, без всякого рода поползновений с моей стороны. Честное, объективное, взаимовыгодное сотрудничество.