– Лиза, – пространно спросил он, – какие у тебя планы на Новый Год?
Я вытаращилась на него в оба глаза, сердце в груди привычно затрепетало. Сглотнув ком и отложив ручку, я спрятала трясущиеся руки под столом:
– Личные, а что?
Баринов почему-то разозлился. Как бы он не пытался скрыть истинные эмоции, я ясно увидела даже в полутьме, как его лицо вытянулось и превратилось в звериный оскал:
– Подробнее!
– Ну, – нога под столом предательски задрожала, – мы с Федей хотели поехать на фабрику мороженого. Она в области. Там устраивают что-то вроде корпоратива для всех, кто оплатит вход.
Мужчина хмыкнул, как-то недобро. Повел бровью, спрятал руки в карманах, начиная нервно там что-то перебирать. Молчание затянулось, начальник погрузился в собственные мысли. Тишина настолько на меня давила, что я не выдержала и мягко спросила:
– А у вас какие планы, Юрий Владимирович?
И тут произошло что-то странное. Он буквально слетел с катушек. Подлетел к моему столу красный и взъерошенный, ударил кулаком по столу и как закричит:
– Какое ты право имеешь лезть с личными вопросами к начальству, Елизавета?!
– Но вы ведь сами… – я попятилась назад. Докатилась на кресле прямо к стене и вжалась.
– Я спрашивал не ради праздного интереса. У нас кипит работа, и я должен быть уверен, что на презентацию моего именного парфюма второго января ты придешь не под шафе! – я с ужасом смотрела на то, как ноздри мужчины раздуваются, глаза краснеют, а кадык дергается. – Я, конечно, понимаю, что личная жизнь превыше всего. Сколько вы там с Федей уже вместе? По всем канонам пора жениться и все такое. Но не забывай, что по нашему с тобой контракту беременность и брак все еще под запретом. Это мешает работе и…
– Юрий Владимирович, – позволила себе вставить пять копеек я, – ни о каких детях и ни о каком браке речи не идет. Мороженное – это только мороженное.
Не знаю, зачем я оправдывалась. Это казалось глупым, но почему-то важным… Я хотела, чтобы Баринов знал, что между мной и Федей ничего серьезного так и не сложилось.
А он смотрел на меня, пытаясь просверлить дыру. Прочесть мысли: говорю ли я правду? Наконец, удостоверившись в честности, мужчина кивнул, выдохнул, послабил галстук и расслабился. Снова стал тем самым хладнокровным боссом. Развернувшись на пятках, он молча пошагал к лифту:
– Надеюсь, гормоны не вскружили тебе голову, и ты все еще помнишь, что впереди еще два рабочих дня.
Ответа никто не ждал. Спустя минуту дверцы лифта захлопнулись.
****
В детстве мне нравился Новый Год… Множество всеразличных подарков, головокружительных сюрпризов. Мандарины, аромат ели в зимнем саду, хлопушек и салюта… Чем старше я становилась, тем сильнее разрушалась магия праздника. Ведь мы не собирались семьей за праздничным столом, каждый ужинал в своей комнате или в гостях. Не смотрели праздничные фильмы, не посещали мероприятия… Это был обычный день с подарками. И все.
В этот год все ощущалось иначе. Закрыв сессию досрочно, я радостно развешивала гирлянду вокруг лифта на этаже Баринова, как вдруг створки распахнулись. Благо, это был не свирепый начальник. Одному богу известно, как он отреагирует на мое самовольное желание внести в наши серые будни немного ярких красок.
– О, Лизонька! – бухгалтерша тут же кинулась ко мне целоваться и обниматься. Только закончив с формальностями, отстранилась и смерила внимательным цепким взглядом. – Давно не заходишь. Иль не под стать мы тебе уже?
Я опешила, даже гирлянда из рук выпала:
– Что, простите? Не понимаю вас.
Женщина хмыкнула и, поведя бровью, язвительно прошептала:
– Ну мы-то теперь знаем, чья ты дочь.
Звучало это так громко и утверждающе, словно меня разоблачили в злостном преступлении. Не сдержавшись, я кратко рассмеялась:
– Не знаю, откуда вы узнали, но что в этом такого?
– Ничего-ничего, милочка… – Людмила неестественно расхохоталась, изо всех сил пытаясь сохранить лицо, только вот глаза были наполнены злостью и завистью. – Кроме того, что тебя на работу по блату взяли!
Призадумавшись, я устало вздохнула и пожала плечами:
– Да, может и по блату. Только вот учусь и работаю я совершенно честно.
– Ага, естественно! И платят тебе такие бабки за усердный труд! – бухгалтерша изобразила в воздухе кавычки и подмигнула. – Вообще нас тут всех за идиотов держишь?!
«Все ясно, – поняла я вдруг, – главные сплетники компании приписывают очередной секретарше шашни с боссом. Знали бы они, что в этот раз не так далеко от реальности!».
Решив напрочь игнорировать Люду, я развернулась и пошагала к своему рабочему столу. Всячески делая вид, что женщины вовсе рядом нет. А она шла за мной по пятам к кабинету.
– Ты бы хоть Федечку постыдилась. Такой хороший мальчик. Такой славный, добрый… А как любит тебя! На кольцо вон три зарплаты потратил! – запричитала Людмила.
По моей спине прошел холодок. Сглотнув ком, я медленно обернулась и сдавленно выдавила из себя одно лишь слово, полное шока и испуга:
– К-кольцо?