Чемоданы вдруг с грохотом упали на пол, из открытого рта вывалилась барсетка, глаза Саныча округлились, сглатывая слюну, лицо заострилось, а нос стал напоминать стрелку компаса, которая двигалась за неуловимым полюсом похоти. Он ошалело смотрел куда-то мимо Деда. Дед невольно обернулся… Из ванны в спальню медленно и плавно «перетекала» абсолютно голая, великолепно сложенная женщина-ангел, промакивая себя похожим на белые крылья махровым полотенцем. Её чёрные мокрые волосы волнистым каракулем падали на мраморную кожу плеч и спины. Тело парило… В смысле не парило между паркетом и люстрой, а парило… Парок шёл от хорошо разогретого, нежно-розового женского тела среднего возраста. У входа в спальню ангел остановился, нисколько не смущаясь, посмотрел в сторону любующихся ею мужчин и игриво подмигнул то ли голубым, то ли карим, то ли серым глазом… Собственно, цвет глаз никто не рассмотрел. В глаза мужчины не смотрели.
– Антонина Петровна! – с нежной гордостью выдохнул Дед, запоздало анонсируя выход ангела.
– А??? – возвратился «из полёта» Саныч, коснувшись носками пола прихожей.
– Антонина Петровна, говорю, иногда убираться ко мне приходит. Ты чего, собственно?
– Па, давай вечером, – засуетился сын, глядя на часы и двигая к стене свои чемоданы, – работа!
– Так вечером я… мы тут как бы собрались, – попытался что-то внятное придумать Дед, показывая недвусмысленно на спальню, где уже гнездился ангел.
– После шести буду, – уже из подъезда крикнул Сан Саныч, торопливо сбегая по ступеням.
Дед в сердцах хлопнул дверью, постоял, раздумывая над ситуацией, пнул чемодан и, глянув ещё раз на себя в зеркало, направился в спальню. Нужно было максимально форсировать события. Перед входом в спальню энергично распахнул халат и, затянув «…я люблю тебя до слёз…», толкнул дверь от себя. Эффект был неожиданным. Опять зазвонил дверной звонок. На этот раз звук его казался неприятным, я бы даже сказал просто отвратительным! Дед натянуто улыбнулся вглубь спальни, запахнул халат, морским узлом завязав пояс, и армейским шагом пошел к двери.
– Забыл чего, Сашка? – открывая дверь, спросил с некоторым раздражением Дед.
– Дед, открывай быстрей, я в универ опаздываю и писать хочу, – ответил молодой голос, тембром напоминая голос самого Деда, помолодевшего лет на сорок пять.
Дверь открылась и в прихожую, выдавливая Деда из проёма двери, ввалился высокий молодой парень лет 20-22-х. Коротко стриженный, в драных джинсах, линялой футболке и видавших виды кедах. На широком плече, похожий на гигантский батон «Любительской» колбасы из рекламы, лежал большой боксёрский мешок, за спиной огромный туристический рюкзак, с притороченной бухтой альпинистской верёвки, а под мышкой шевелил пыльными колёсиками скейт. Но это ещё не всё! В одной руке он держал горный велосипед с налипшими на колёса кусками грязи, а в другой за петельку волочился толстый чемодан на попискивающих раздолбанных колёсиках.
– Я ж тебе ключ давал, балда! – пятясь и уступая молодому напору и чужому имуществу, обалдело произнёс Дед.
– Да посеял я его! Здорово, старик! Представляешь, таксисты везти не хотели, еле уболтал одного таджика, – жизнерадостным голосом сообщил молодой человек, пытаясь протащить пожитки куда-нибудь вглубь…
Предлагаю в очередной раз отвлечься от основной темы с тем, чтобы договориться, что этого паренька мы с вами, между собой, будем звать Сашка. Не поверите! Но и у этого студента-дипломника в паспорте значилось, что он Александр Александрович Михайлов. Родственники? Ну, конечно! Внук – Сын – Дед! Догадались? Поехали дальше!
– Не понял! Сегодня что, опять первое апреля? Ты зачем всё это припёр, Санёк? – принципиально не давая сгрузить с плеча боксёрский мешок, начал закипать Дед.
Раздался звук включённого пылесоса, и в комнату вошла со шлангом в руке Антонина Петровна, одетая только в бикини, короткий голубенький передничек в оборочках и домашние туфельки на высоком каблучке. Мило улыбнувшись и приветливо помахав Сашке, она, красиво изогнув спинку, начала пылесосить паркет и, изящно двигая телом, продвигалась вперёд. То есть как бы спиной вперёд. Или как ещё попонятней? Включила заднюю передачу! Вот! Внук старательно вытягивал шею и старался заглянуть Деду через плечо, вставая на цыпочки, но тот напирал, перекрывая зону обзора махровым полотенцем, упираясь в боксёрский мешок и используя разницу в весе.
– Дед, а дед! Напомни, из-за чего вы с бабушкой расстались? – горячо шепнул Сашка на ухо Деду, восторженно глядя на Антонину Петровну.
– По идейным соображениям! Подрастёшь – поймёшь… – упирался, скользя тапочками по паркету, Дед, явно проигрывая молодой физической мощи и задору.
– Дед! Мне нравятся твои идеи! – сбрасывая боксёрский мешок прямо Деду на тапочки, восторженно изрёк идейный последователь и наследник.