Дед, ойкнув, развернулся и, расставив как можно шире руки, пошел, прихрамывая, загонять Антонину Петровну обратно в лоно спальни. Та игриво отмахивалась щёткой пылесоса, пропустив шланг между красивых ножек, звонко смеялась и, наконец, весело цокая каблучками, нырнула в свою норку с огромной двуспальной кроватью. В гнёздышко, свитое из перьев и пуха ангелов. В пещеру, устланную костями и черепами молодящихся работающих пенсионеров. Дед решительно развернулся, но было поздно, все вещички студента уже были разгружены и непреодолимой кучей громоздились посреди прихожей, а из-за двери туалета журчало.
– Может, объяснишь? – уже спокойно спросил Дед, поняв, что исправить что-либо невозможно.
– Не парься. С Ленкой поцапались. Поживу у тебя месяцок-другой… К родакам не хочу. Начнётся… что…? чего…? почему…? Только ты меня не сдавай, старина! Всё! Убежал! На ужин пельмешек свари. А ну-ка, подержи! – попросил Сашка, подняв тяжеленный боксёрский мешок и вложив его в руки Деда.
Наивный Дед обнял мешок, как родного, не видя, что происходит по ту сторону. Сашка, хитро улыбнувшись, встал в боксёрскую стойку и резко выдохнув, со всей дури врубил по мешку, от чего Деда завалило на чемоданы, и он чуть не упал, запутавшись в халате. Потом, довольный получившимся розыгрышем, увернувшись от запущенного в него пушистого тапочка, нырнул за дверь и побежал вниз по ступенькам, на ходу одевая рюкзак с конспектами и учебниками.
Дед оглядел кучу вещей, почесал живот и с досадой бросил туда же боксёрский мешок. Потом закрыл глаза, покачал головой, произнёс какое-то заклинание… открыл глаза. Куча была на месте и даже не уменьшилась.
– Это не со мной! Антонина Петровна! А давайте-ка, голубушка, ещё раз в спальне пропылесосим! Впрок! – наконец, проявил инициативу Дед, вспомнив об ангеле в своей спальне.
Из-под одеяла, отсвечивая розовыми пятками, торчали три ноги. Четвёртая нога, повышенной лохматости, медленно выползла из-под одеяла и спустилась на пол. Она ёрзала по полу, смешно шевеля пальцами. Тапок нащупывала. Следом рука и ещё одна волосатая нога, потом задница в семейных трусах в полоску и, наконец, коротко стриженная, во весь рот улыбающаяся голова. Осторожно скользя тапками по кафелю, проснувшийся утренний «лыжник» бесшумно двигался в сторону ванной комнаты. Это был Сашка. Резко и неожиданно утреннюю робкую тишину однокомнатной съёмной квартиры безжалостно испугал звонок будильника. Путаясь в одеяле и в своих длинных волосах, с постели подлетела девушка лет двадцати в полосатой майке-тельняшке огромного размера и… Нет, писать нужно только правду. На ней действительно была только майка! Она рывком спрыгнула на пол и быстро зашлёпала босыми ножками к ванной. Но прямо перед её носом дверь захлопнулась, оставив в коридоре смесь из запахов только что сходившего в туалет Сашки и уже вылитого на голову шампуня для мужчин.
– Ну Санька… так нечестно! – повиснув на дверной ручке, захныкала девушка.
– Я быстро, Лен, даже бриться не буду! – крикнул, включая воду в душе, чемпион дистанции кровать – ванна.
На всякий случай показав двери язычок, Леночка села на корточки, прислонившись к двери. Её длинные русые волосы рассыпались по плечам, голубые глазки закрывались и она, завернувшись в свою полосатую моряцкую ночнушку, приготовилась вздремнуть пару сек… Но разве с ним вздремнешь?
– Не спи, замёрзнешь! – перекрикивая шум воды, заорал Сашка.
– А? Сань, а у тебя когда сессия заканчивается? – вставая и прислоняя ухо к двери, спросила Лена.
– Во вторник последний экзамен. А что?
– Наши ребята с курса в Египет собираются, – поджав губки, сообщила Лена, слушая дверь.
Но дверь молчала. За ней что-то хлюпало, булькало и сливалось…
– Я говорю, наши ребята на каникулах в Египет едут, аж на десять дней, – прокричала, прижимаясь носиком к шершавой двери, Ленка. – Там море тёплое круглый год. Представляешь?
Вода идти перестала. Зато что-то заклокотало, высморкалось и нагло пукнуло.
– Ну что за дурацкая привычка молчать, когда тебя спрашивают? – одновременно врезав по двери пяткой и ладошкой, возмущённо крикнула Лена.
– Просто у меня нет дурацкой привычки разговаривать с зубной щёткой во рту, дорогая, – открыв дверь, поумничал Сашка, дохнув свежим запахом хвои, ромашки, мяты и ещё какой-то химии…
– Сань, а давай в Египет полетим, – повиснув на Сашкиной шее и громко поцеловав его в ухо, сказала отличница и спортсменка, выталкивая парня из ванной комнаты.
– Ленусь, я обещал своему дедушке на этих каникулах помочь дачу отремонтировать. Крыша течёт. А ему, кровь из носа и хлебом не корми, нужно на даче оздоравливаться. Я же тебе говорил, он у меня старенький, болеет часто. Ну как я могу отказать? – ответил студент-дипломник и дедушкина единственная опора, занимая место у двери в ванную.
Из ванны, с торчащей изо рта зубной щёткой, вылетела с возмущённым лицом Ленка. Брызгая зубной пастой и размахивая маленькими кулачками, она с негодованием закричала: