– Мам, чему смеешься?
– Ты нас не бросишь!
– Почему не брошу? Ещё как брошу!
– Ха-ха, не бросишь! Ты – добрая душа.
Немного подумав, добавляет:
– Доброта хуже воровства. Так моя мама говорила.
И это для меня тоже огромное открытие – той частью души, которой мама меня принимает, она уверена в моей доброте, но то, что доброта хуже воровства, вызывает некоторую туманность в той части души, которая меня не совсем понимает.
– Они все хотят моей смерти.
– Что, мам?
– А я не хочу, чтоб им всё доставалось.
– Что?
– У Васи с Юлей квартира, гараж, у Кости – наша с папой квартира, гараж, а у бедного Коли ничего.
– И у Коли квартира. И гараж ты для него тоже построила. Подземный.
– Да, он стоит тринадцать тысяч евро.
– Это приличные деньги. Продаст и…
– Продаст? Гараж на мне записан.
– Так на него запиши. Купчую составь и…
– Не учи меня жить.
И так далее.
Прошлым летом я не успела перетаскать плитку из ванной.
– Ничего, – говорю, – Коля приедет, перетаскает.
– Коля?! – мама застывает. – Я не для того Колю родила!
– А меня, ха, ха, ха…
– Чего? – вмешивается Костя. – Ну и домострой!
Да, есть над чем поломать голову.
Мы с Костей досмотрели фильм про
– Пойдём, сынок, я тебя блинчиками покормлю.
– А мы? – поразился Костя. – Голодом будем сидеть?
Мы переместились на кухню.
Наше шествие возглавлял папа. Он торжественно нёс три пупырчатых огурца, выращенных на застеклённом балконе.
– Ой, гордый, – сказала мама.
– Ну что, – спросил Вася, – какие планы? Съездим куда-нибудь?
– Съездишь тут, – прошипела мама. – Папа не сделал Тане пропуск! Заперли ребёнка в городе! Не могу с ребёнком съездить искупаться!
Да, на озеро мне не попасть… До озера – рукой подать, но городская «граница» проходила как раз по его берегу. Отделяла город от озера. Если бы у меня был пропуск, я бы, как все, прошла через КПП… Ну ничего, можно полюбоваться озером с горы. Горы у нас тут высокие.
– Гулять пойдем, – решил папа.
Городок разросся. Весело взбегал по горам разноцветными новостройками, красовался сверхсовременными магазинами, благоустройство тоже было что надо. Лесенки, детские городки, цветники, фонтанчики, но больше всего меня поразила Аллея. Впрочем, она меня каждый год поражала. По ней прогуливались нарядные горожане, старушки сидели на скамейках, мамы качали коляски. Здесь когда-то был пустырь. Свалка. Я пыхтела над планом. (Я тогда работала здесь заместителем главного архитектора города). Выдумывала озеленение (как в Школе учили, чтобы красиво было весной, летом, осенью и зимой), рисовала полянки, клумбы, площадки, наносила кружки деревьев. Деревья, тогда еще хлыстики, мы высаживали на городских субботниках.
– А вот твой серп и молот! – с гордостью сказал папа.
– Жуть, – сказала я.
– Почему?
– Фу, стыдно.
– Стыдно? – Костя даже глаза округлил. – Да ты что! Это символ нашего города! Смотри, какой серп!
– Жуткий.
– Не жуткий, он наверх устремлен! Тогда ещё, в то гиблое время, а всё равно – уже наверх.
Я смотрела на этот серп и молот, устремленный вверх, в смысле, молот крепко стоит, а серп устремлён вверх, и думала: «Жуть». Все из стали, покрытой тонким слоем титана. На молоте надпись: «Аллея Трудовой Славы».
– А там что? – спросила.
– Где?
– Там?
– А! Это недавно поставили, к юбилею города. Памятник. Первопроходцам, что ли. Там геодезист, геолог и кто-то ещё стоит.
– Строитель? Па, так это вам с мамой памятник?
– Ну… – папа скромно улыбнулся. – Знаешь, как народ этот памятник называет?
– Как?
– Трое в рюмке.
Я прыснула. Надо же, как просто примиряется народ со своими монументами, главное – суть их выразить.
– А вот твой горисполком, Таня, твоё окно!
– И Ленин всё так же стоит.
– А что ему сделается, гранитный.
– Нет, в смысле, что не снесли.
– Да вот ещё, утруждаться.
Мы с папой припомнили, сколько улиц Ленина построили… и на каждой, наверное, всё ещё Ленин стоит.
– Не буди Таню, пусть огурцы подрастут! – прошептал папа маме.
Я открыла один глаз и, ещё не проснувшись, засмеялась. Это что же, папа думает, я целый день буду спать?
Довольный папа поливал свои сокровища на застеклённом балконе, нашёл и срезал два огурца:
– К Юле возьмём, они нас ждут к завтраку.
Притихшая мама ушла на кухню – они опять, оказывается, с Юлей «на ножах».
Вася уже стоял внизу, ждал нас. Мы забрались в уазик, хотя до Васи дойти можно за двадцать минут. Но Вася обожает машины, обожает уазик, мы в нём дружно трясёмся.
Папа и Костя в два голоса рассказывают, где и что за год построили.
Вася с Юлей живут в новом микрорайоне с улучшенной планировкой.
Вася, выруливая на стоянку, говорит, что мама опять их разводит, и я должна на неё положительно повлиять.
– Проходите, гости дорогие, – приглашает нас Юля, – присаживайтесь. Чем богаты…
Мы дружно заверяем:
– Тому и рады!
Юля любит готовить и кормить, но всегда волнуется, что пирог подгорел, а рыба не прожарилась и мясо не…
– Всё очень, очень вкусно, – нахваливаем мы, и Юля, повторив «Чем богаты…», успокаивается.
