– Да? Это, пап, ты загнул. У вас – дети. Они ещё как связывают. Поговорить о них – тема неисчерпаемая. У вас – внучки. Гордость за них у вас, точно, общая. А сад? Обсудить, где что посадить, где выкопать, что полить, куда, наконец, поставить беседку? Это благодатная почва для совместных бесед. Что, разве этого недостаточно?
Папе пришлось согласиться:
– Если так подумать, то да…
– Эта ваша Юля… – начала мама.
– Чего? – Костя грозно нахмурился, подцепил вилкой ломтик буженины, протянул маме. – Ну-ка, поешь!
Мама взяла ломтик и продолжала:
– Пусть со мной сначала расплатится, а потом к нам в гости идёт.
Костя вытаращил глаза:
– Так она к нам никогда не придёт! Им жизни не хватит, чтоб с тобой за всё расплатиться.
– Затеяли никому не нужный ремонт, хотя ещё не расплатились со мной за машину.
Костя посмотрел на меня и снова на маму:
– Ты что, Васю не знаешь? У Васи хобби такое – жить в долг. То на ковёр у тебя занимал, то на мебель, то ещё на какую хренотень.
Он подумал и заключил:
– А у тебя хобби – держать нас в зависимости.
Мама пожевала буженину, попросила горчицы.
По радио передавали какой-то концерт. Певица нас уверяла, что она стала невидима, как радиоволна.
– Передают всякую ерунду, мозги нам затуманивают, – мама встала, чтобы выключить радио, и, изображая эту певицу, в смысле, по-своему её интерпретируя, покачала бёдрами туда-сюда, сгибая и разгибая коленки и водя растопыренными пальцами вокруг живота.
Мы переглянулись и залились. Мы хохотали до слёз, вытирали слёзы кухонными полотенцами.
Мама испуганно смотрела на нас.
Мама часто, даже не подозревая об этом, говорила или делала что-то очень смешное, настолько смешное, что мы месяцами потом вспоминали её высказывания и смеялись навзрыд. Мама не понимала почему. И только по нашей реакции догадывалась, что опять «съюморила». И тоже начинала, сначала неуверенно, а потом, как и мы, до слёз хохотать.
– Нужно красиво одеться? – спросила мама.
– Конечно! – сказали мы. – Будем общаться в живую!
Мама недоверчиво посмотрела на нас и поняла, что мы не шутим.
Мы, причесавшись, одевшись, уселись перед компьютером.
Коля, Марина, Наташа тоже перед компьютером сидели в Москве, и мы их видели!
– Коля! – вскричала мама. – Сынок! Марина! Наташа, внученька!
Мы в себя придти не могли от радости, что так своевременно наладили скайп. Мы махали руками, тыкали в экран и при этом отлично друг друга слышали!
Наша Наташа окончила МФТИ и Рэшку (Российскую экономическую высшую школу). Стали они думать, по скольку скидываться на выпускной. Но им объявили, что выпускной устраивает Школа и что, по обычаю, перед выпускниками выступит кто-то очень известный. В этом году… кто бы вы думали, кто выступит? Барак Обама.
Не может быть!!
Мы, конечно, все обалдели. Всем друзьям сообщили. Кричали: «Он! Либерал! Наконец-то!» (Очень устали от Буша).
Вечером седьмого июля мы увидели Наташу по телевизору. Мы своим глазам не поверили, когда Наташу увидели. Мы смотрели новости. Сначала показали похороны Майкла Джексона, потом Обаму с Медведевым, Обаму с Путиным, а потом Обаму… с Наташей! Не рядом, но в одном зале.
Седьмого июля Наташа, Марина и Коля встали в пять утра, чтобы успеть собраться, в восемь были там, в Гостином дворе. Восемьдесят выпускников, сто шестьдесят родителей, то есть человек триста должны были быть. Но толпа стояла тысячная. Пока проверка, то, сё, к обеду оказались в зале. Был накрыт шведский стол. Ректор вышел на сцену. Он вызывал каждого выпускника, говорил о нём – хорошо, с юмором, – вручал диплом. Вручали не по рейтингу (Наташа была бы тогда одной из первых, она вошла в пятерку лучших), а по алфавиту. И вот дошла очередь до Наташи. Как вдруг на сцену вышли бодигарды президента, поставили вымпел, который означал: трибуна президента, и следом вышел он сам с Мишель.
Мы спросили у Коли, что он чувствовал.
Коля сказал, всё чувствовал, что в такие моменты чувствуешь.
– Гордость?
– Ну да…
– Слёзы подступили?
– Да.
Обама сказал, что каждая страна идёт к демократии своим путем, разве он, когда был юным, думал, что когда-то будет здесь стоять? Да ещё и в качестве президента?
А мы разве думали, что наша Наташа будет слушать речь президента и без переводчика его понимать? Без средств коммуникации на него взирать – в живую?
– А Таню, – сказала мама, – в родной город не пускают!
Мама всегда делает неожиданные выводы.
Костя посмотрел на неё:
– Таня же здесь. То есть её теперь уже не выпускают.
Мама промокнула слезинку.
