– Ну бабушка! – взмолилась Кристина.
– Да что бабушка, – Валя прошлепала за тазиком. Облила кипятком две наши каменные скамьи.
Мы их застолбили и отправились в парилку. Сначала в финскую, сухую. Потом уж в русскую, парную. Жаль только, что бассейнчик с ледяной водой не работал, приятно бы было выпрыгнуть из парилки и… бултых, в обжигающе холодную воду.
Счастливая мама плавала в большом бассейне. Чувствовалась её связь с родной водой. Как ребёнок плескалась.
– Таня! – засмеялась мама. – Ты на себя посмотри! Ты у меня ребёнок.
То есть, и я связями с родной
Они меня всю так и пронизывали. Разве сравнишь эту воду с той, с другой? И теперь-то, после того как мы посмотрели фильм про воду, я знала, почему мне здесь так хорошо. У воды нет границ, она течёт свободно, где хочет, и я с ней, расслабленная, плыву.
Когда мама к нам в Берлин приезжала, мы первым делом отправлялись в водный центр со всякими штучками-дрючками – набегающими волнами, бурным потоком, горячими источниками, холодным дождём и прочим, но! Но там нет парной, а здесь есть, и Валя лупит нас с мамой берёзовым веничком. Потом мы её. И снова ныряем в бассейн.
Мы плывём с Кристиной и с мамой наперегонки. Побеждаем по очереди, чтобы никому не было обидно.
Нас зовут на водные процедуры. Это здорово. Мы держимся за поручни, а банщица направляет на нас шланг с мощной струёй. По её команде мы поворачиваемся то одним боком, то другим, то задом, то передом. Она начинает с ног, заканчивает шеей, у-у-у, удовольствие.
Дальше – мы входим в кабину, в центре которой спираль, из неё хлещут острые струи ледяной воды, это настолько приятно, что уходить не хочется.
И снова – в парилку. В бассейн. Время прошло, как быстро!
Мы оделись и, распаренные, довольные, уселись в холле. Валя достала из сумки сёмгу, пиво, колу – Кристине и Косте.
Всем, кто к нам подходил или проходил мимо, Валя рассказывала, что вот, к ней подруга приехала из Берлина, и подруга сходит с ума по простой русской бане, хотя у них в Берлине всё есть!
Ей не верили, но я подтверждала, что да, такую русскую баню в Берлине пока не построили.
– Угощайтесь! – Валя предлагала сёмгу и пиво.
Она «шиковала» – получила пенсию. Пенсии хватит ещё на пару дней, и радушная, хлебосольная Валя «сядет на диету». До зарплаты. Валя устроилась кассиром в театре. Не только продавала билеты, но и распространяла. Звонила подругам и знакомым:
– У нас премьера. Билетов не достать, но для тебя…
– Спасибо, Валюша!
– …и твоей семьи… Друзей, так и быть, тоже с собой приводи. Сколько тебе оставить? Десять? Слушай, бери пятнадцать, я нынче щедрая.
Работа в театре Вале нравилась. Она общалась со знаменитостями, Леонтьев к ним приезжал, Киркоров, киноактёры, московские и санкт-петербургские труппы. Валя, разодетая в пух и прах, с ними фотографировалась.
– Ладно, буду худеть, – решила Валя. – Через неделю начну.
– Почему через неделю?
– А в субботу день рождения одной моей хорошей подруги, что же я, ни есть, ни пить не буду? Обидится. А с понедельника начну.
Костя такой порыв не одобрил:
– Да зачем мучиться. Ты у нас женщина в самом соку.
– Спасибо тебе, Костя, на добром слове. Не такая я уж и толстая, сегодня в бане потолще были. И ничего. Живут.
Мама, не успели мы до дома добраться, в квартиру подняться, заявила, что я не домой, а к своим друзьям приезжаю:
– Ты не к нам, а к своим друзьям приезжаешь.
Я обомлела.
– Эта твоя Валя!.. – продолжала мама.
– Да ладно! – взъелся Костя. – Опять своё завела!
– …а я, между прочим, в моём возрасте, стройнее Вали! Я сохранила фигуру!
Мы с Костей переглянулись. И начали наперебой осыпать маму комплиментами. Какая она у нас молодая, красивая, стройная, золотая!
– Да уж… – сказала мама и улыбнулась, а мы, чтобы развеселить её окончательно, попытались вспомнить что-нибудь смешное и вспомнили:
– А какая песня тебе не понравилась, как её… И я лечу к тебе лёгкая, как какая-то волна? «И стала я невидима как радиоволна», так, кажется. Ты ещё сердилась и такие движения делала, – мы показали, какие.
Мама, смеясь, повторила за нами «сердитые» движения, и грозу, ура, пронесло стороной.
– Ой, Таня, куда ты столько всего набираешь.
– Мам, ты часто рассказываешь, что на еде не экономила, другие копили на машины, а у нас был полный холодильник. Я с детства эту премудрость усвоила. Буженину берём?
– Берём. И эту колбасу.
Выбор такой, что глаза разбегаются и вспоминаются те времена, когда в стране нечего было есть. Я вставала в 6 утра, занимала очередь в магазин, он открывался в 7, и если везло, то что-то перепадало, а однажды мне и молока не досталось. Чем кормить дочку? А в «зонах» всё было, и мы везли оттуда продукты чемоданами.
Это преимущество «зон».
Есть ещё одно неоспоримое преимущество – ветераны здесь пользуются льготами. Раз в году они получают бесплатные путёвки в профилактории. Правда, их нужно выбивать, но, как говорит мама, «на блюдечке с золотой каёмочкой никто ничего не принесёт».
– Таня! – услышали мы и увидели Мокина.
Он богемно выглядел. Волосы длинные, только пока он был главным архитектором, он их в хвостик завязывал.
