– Ладно, мне ещё кучу дел закончить надо, не буду тебя задерживать. Тут у вас наклёвываются такие романтические пируэты. А если вдруг понадоблюсь тебе, припечёт, ты крикни: «Ракитин Максимус, ты мне необходим!»
– И ты что ж, услышишь?
– Да, но только один раз. Больше не сработает. Такие правила – один-единственный раз в жизни меня позвать можно. Всё, давай, Казанова.
И Макс, как на ускоренной перемотке, за пару секунд исчез со школьного двора.
Я подошёл к Лене.
– Ты домой?
Она кивнула и улыбнулась. Я спросил:
– Я провожу? А то давно вместе не ходили.
– Давай.
– А ты чего с Кравцовой и компанией не поделила?
– Твоё внимание.
– Я ж серьёзно, Ленка.
– Да и я серьёзно. Ты вообще как? Как нога твоя? Ты чего с Кабаном и его компанией конфликтуешь?
– Да ну, ерунда. Моя бабушка говорит в таких случаях, что до свадьбы заживёт.
– А когда и с кем свадьба?
– Ох, Мелованова. Я пока не знаю, но твоя кандидатура первая.
Лена опять улыбнулась, а я её рюкзак взял.
– Ты там кирпичи, что ли, носишь? Не меньше десяти кило!
– Учебники и тетради, Толь. Это ж ты в одной тетрадке по алгебре все предметы умещаешь. Я не такая гениальная.
Я хмыкнул. В последние дни погода всё время менялась – солнечно-золотистые будни разбавлялись наледью, а потом и грязными, ветреными дождями. Мы вышли с Ленкой за ворота школы, и нас обдало морозным дыханием приближающейся зимы.
Лена поёжилась:
– Новым годом пахнет, нос щиплет. Скоро уже готовиться к праздникам будем.
– Да какой там Новый год. Кстати, я, когда маленьким был, на все зимние праздники в Мотву приезжал с родителями. Дед ещё жив был. Он ёлку мне всегда такую пушистую, здоровую добывал.
Я вздохнул. Ноздри почувствовали приятный холодок. Лена обмотала мою шею шарфом, что небрежно болтался у меня на груди, и натянула мне на голову капюшон.
– Ну ты прям как моя мама, Мелованова.
Я осёкся. Вспомнил, что Ленкина мать умерла, и не знал, как она отреагирует на такое сравнение. Но она поправила шарф и сморщила нос:
– Вот так лучше, не продует. А мама у тебя хорошая, красивая.
Потом она смешно прикусила нижнюю губу и спросила:
– А папа твой, он что, ну, как у меня мама?
– Нет, он просто развёлся с мамой. Теперь вот ждёт пополнения с новой пассией.
– У тебя отчим?
– Не, мне повезло. Только у отца новая жизнь. А твой папа женился?
– Скоро женится.
– И как ты?
– А что я сделать могу?
– Ну, можешь сказать, что…
– Что?
Я растерялся:
– Да мало ли что…
– Вот именно. Он же не виноват, что я ему на голову свалилась. Если б не я, он уже давно женился бы. Как раз перед смертью мамы собирался.
– Так я не понял – ты за или против?
– Да я не знаю, Толь. Мне и с отцом-то неясно, как жить. А тут чужая женщина со своей дочкой.
Она совсем понурилась, и я попытался её подбодрить:
– Ну ты чего раскисла? Выше нос, может, наладится ещё всё. А хочешь, я Кравцовой популярно объясню, чтобы тебя не трогали?
– Толь, я вообще не хочу, чтобы они меня замечали. Понимаешь, я хочу невидимкой быть.
И тут у меня вдруг вырвалось:
– Как Макс, что ли?
Лена на меня с недоумением глянула, плечами пожала:
– Какой Макс?
Я выдохнул:
– Да персонаж один из кино, кажется. Он вампир-невидимка.
Лена засмеялась:
– Толик, ну ты и фантазёр. Вампиршей я быть не хотела бы.
Я подмигнул:
– Да и правильно, вампирши во главе с Кравцовой и так в классе присутствуют. Скажи, почему ты для класса как белая ворона?
– Вот ведь забавное выражение, «белая ворона», правда? Я в детстве мечтала увидеть её. Мне всегда казалось, что это какая-то особенная, необыкновенная и хорошая птица. Я даже считала, что зимой вороны белеют, и ждала декабря, чтобы хоть раз увидеть одну такую.
Мы подошли к мосту, и я поставил на разукрашенную под гигантский мухомор шину рюкзаки.
– Лен, а ты вот в реку внимательно посмотри, там как раз та самая белая ворона отразится. Ты её ещё в зеркале каждый день можешь наблюдать.
Мелованова поправила берет. Почти прямо над ней громко и картаво протянула что-то настоящая ворона.
Я ответил:
– Привет, привет, Ленкина подруга!
Мелованова протёрла запотевшие очки и отправила их в карман.
– Какая же моя, когда она чёрная?
– Ну может, и неважно, какого цвета вороны.
– А что важно?
– Не знаю… Важно, например, хорошо тебе рядом с кем-то или нет.
– И это совсем не про ворон.
– Про всех.
– Мне с тобой хорошо. С тобой я невидимкой быть не хочу. Только с тобой и не хочу.
Я аж растерялся от таких слов. Не придумал ничего лучше, как спросить:
– Ну что, Елена Прекрасная, будем учиться лягушек по воде пускать?
– А вода не застыла?
– Разогреем сейчас эту реку, да?
Она кивнула, и я отыскал несколько плоских камней. Взял один, дунул на него, прищурился и запустил. Камень запрыгал, как настоящая жирная лягушка.
Лена достала очки, и я отдал ей камни:
– Попробуй. Пузо у камня плоское. Так, держи его под углом…
– Сколько градусов угол?
– Спросишь тоже!
Я показал пальцами.
– Примерно двадцать градусов? – уточнила Лена.
– Ну да. Вот так, повыше подними и под этим углом уверенней бросай. Давай!
Лена сделала несколько глухих попыток, но раза с пятого начало получаться, и она даже захохотала.
Еле остановил: