Изредка они с мужем переглядывались, и она взглядами давала понять, что с ней все в порядке. Симон же то и дело переходил от одного кружка мужчин к другому – и беседовал, слушал, выяснял мнения собеседников.
Час был уже поздний, когда кто-то неосторожно наступил на подол платья Сюзанны и оторвал ленту, которым оно было отделано. Она давно пыталась придумать предлог, чтобы ненадолго отвлечься от разговора, и теперь, пользуясь возможностью, извинилась и поспешила наверх, в дамскую уборную. Услужливая камеристка приколола ленту обратно и нанесла ей на виски лавандовую воду.
Несколько минут Сюзанна сидела, расслабившись, положив ноги на обитый парчой пуфик и радуясь, что можно помолчать. А когда вновь была готова ринуться в бой, поднялась и оправила платье. Зеркало заверило ее, что сегодня она выглядит прекрасно – элегантная и невозмутимая, как и полагалось графине. Но от постоянной настороженности, необходимости быть начеку визит к соотечественникам получился утомительным. Пожалуй, им с Симоном следовало бы попрощаться и уехать.
Уборная располагалась этажом выше гостиной, в глубине дома, поэтому Сюзанне пришлось пройти по длинному коридору и свернуть за угол. Светильники на стенах, дававшие мягкий свет, выхватывали из темноты отдельные предметы изящной мебели, явно французской. У поворота она остановилась полюбоваться искусно сработанным столиком и подумала с усмешкой: «Де Шорри, должно быть, бежал из Франции, нагрузив имуществом целый корабль».
– А, так это шлюха из гарема… – Сиплый и протяжный голос прозвучал так неожиданно, что Сюзанна вздрогнула.
Резко обернувшись, она увидела перед собой одного из гостей. Кажется, это Морле… Когда она побывала у эмигрантов сразу после своего приезда в Лондон, он домогался ее, загнав в угол. В тот раз ее спасло только появление в коридоре двух девушек-служанок.
Но на этот раз поблизости никого не оказалось, а сам Морле, широкоплечий и коренастый, был сильно пьян. Надеясь образумить его и выкрутиться, Сюзанна вскинула голову и ледяным голосом чопорной графини произнесла:
– В гаремах нет шлюх, месье. Только измученные скукой женщины, которым нечем заняться, чтобы скоротать время.
– Зато теперь нет причин скучать, мадам, – отозвался Морле, медленно надвигаясь на нее. – Давно хотел узнать, как шлюхи из гарема ублажают мужчин. – Внезапно он рванулся к ней, схватил за руки и попытался поставить на колени, надавив одной ладонью на плечо, а другой неловко расстегивая брюки. – Я слышал, они способны свести мужчину с ума.
На миг ужас парализовал Сюзанну, и она по привычке сказала себе: «Подчинись, или он причинит тебе боль. Может, даже убьет. Ты бессильна, ты должна покориться…»
Нет, ни за что! Ведь она уже не покорная жертва, которая боится за свою жизнь и вынуждена только повиноваться. Теперь она жена воина, научившего ее защищаться.
Морле все еще возился с пуговицами, когда Сюзанна резким движением вскинула вверх колено. Он не ожидал сопротивления, и ее колено угодило в самое уязвимое у мужчины место. Взвыв от боли, Морле согнулся пополам, так что его шея оказалась прямо перед Сюзанной. И в тот же миг она рубанула по ней ребром ладони с такой силой, что руку пронзила острая боль.
Морле громко завопил – и рухнул на ковер. Пылая ненавистью ко всем мужчинам, когда-либо издевавшимся над нею, Сюзанна изо всей силы ударила негодяя ногой в живот и поморщилась от боли, пожалев, что обута не в сапожки для верховой езды.
Не обращая внимания на ноющие пальцы, она нанесла еще один удар ногой – и еще; она готова была продолжать до бесконечности, но тут вдруг чьи-то сильные руки обняли ее и остановили.
– Довольно, ma chérie, – прозвучал над ухом низкий голос Симона. – Вы сполна рассчитались с ним, но убивать его незачем. Власти этого не одобряют.
Сюзанна обернулась и прижалась к мужу.
– Он… он хотел… – пробормотала она с дрожью в голосе.
– Знаю. – Симон похлопал ее по спине. – Вы держитесь на ногах?
Сюзанна кивнула, и муж, сделав шаг вперед, с легкостью поднял с пола грузного Морле и прижал к стене.
– Никогда, ни в коем случае не вздумайте снова беспокоить мою жену, – процедил он сквозь зубы, глядя на Морле в упор. – Если она сейчас не убила вас, то это сделаю я. Вам ясно?
Морле все еще хватал ртом воздух, и вид его был страшен, но все же пробормотал, что все понял.
– Да-да, постарайтесь запомнить. – Симон отпустил Морле, и тот со стоном осел на пол.
Симон обнял Сюзанну за талию, и только тут она заметила, что их обступили гости и хозяева дома, привлеченные воплями Морле. В числе собравшихся был и де Шорри. Граф многозначительно вздохнул, глядя на Морле: расстегнутые штаны не оставляли сомнений в его намерениях.
– Полковник, мадам, прошу прощения за то, что это случилось в моем доме, – проговорил де Шорри.
Среди зрителей были и женщины. Одна из них, помоложе, выступила вперед, с размаху пнула Морле в бок и вполголоса выругалась. Другая плюнула в него и выпалила:
– Спасибо, мадам Дюваль!
Обе женщины резко развернулись и направились к лестнице.
