И эти чудесные ощущения постепенно вытесняли воспоминания о боли и страхе, воспоминания о том, что ей пришлось вытерпеть в плену. Сейчас она существовала лишь в настоящем, наслаждаясь пробуждавшейся страстью. Ни на секунду не усомнившись в том, что готова к следующему шагу, Сюзанна приподняла подол ночной рубашки и потянула руку мужа вниз, к своему обнаженному животу. Симон судорожно сглотнул – и откликнулся на ее призыв всем телом, а она почувствовала это своим. С величайшей осторожностью он сдвигал ладонь все ниже, пока она не легла на треугольник темных волос у нее между ног. Дельта Венеры… Это поэтическое название всплыло в памяти, и она невольно задрожала. Симон в ответ осторожно погрузил пальцы в ее жаркое и влажное лоно.
Прерывисто вздохнув, Сюзанна развела ноги пошире, и он принялся ласкать ее, все ярче раздувая пламя желания. Она то и дело вздрагивала, а когда он коснулся самого чувствительного местечка, стала извиваться и стонать от этой сладостной пытки.
Неожиданно для нее самой, она перестала сдерживаться и сразу почувствовала, что пришло время скрепить их брак, – этого отчаянно требовало ее тело.
Схватив мужа за плечи, Сюзанна потянула его на себя, потянула молча, не говоря ни слова. Он тотчас подчинился и, устроившись у нее между ног, стал входить в нее медленно и осторожно… пока выдержка не изменила ему. Сделав глубокий вдох, он вонзился в нее и, накрыв мускулистым телом, пригвоздил к постели всей своей тяжестью, продвигаясь все глубже.
Сюзанна громко вскрикнула. Все ее удовольствие было сметено мощным вихрем паники. Сама не своя, она вдруг осознала, что еще не готова к этому вторжению, что хочет лишь одного – чтобы муж оставил ее в покое. Она пыталась сбросить его, но у нее ничего не выходило. О боже!.. И ведь это же Симон, который всегда был так добр к ней и терпелив…
Решив, что кратчайший путь к спасению – призвание на помощь эротических и актерских навыков, которые она приобрела в гареме, Сюзанна принялась извиваться и стонать, пытаясь поскорее довести Симона до финальных содроганий. Но в какой-то момент он вдруг замер на мгновение, после чего вышел из нее и перекатился на бок. Сюзанна вздохнула с облегчением и одернула ночную рубашку, прикрывая ноги.
Симон, отдышавшись, положив ладонь ей на талию, негромко проговорил:
– До сих пор мы были откровенны друг с другом, ma chérie. Так не изменяйте же этому правилу и не лгите всем телом только из желания угодить мне.
Сюзанна похолодела, но не произнесла ни слова, боясь разозлить мужа, а он, на редкость проницательный, продолжал:
– Я не сержусь на вас, поверьте. Мы зашли слишком далеко и чересчур быстро, поэтому вы не были готовы к соитию во всей его полноте. А когда встревожились, то прибегли к лучшему из известных вам способу выкрутиться. Я прав?
Сюзанна облизала пересохшие губы.
– Да. Мне очень жаль. Простите! Все шло так хорошо, но вдруг… – Ей хотелось расплакаться, но она сдержалась и добавила с дрожью в голосе: – Вы понимаете больше, чем я.
Симон поморщился и пробормотал:
– Увы, это моя ошибка. Мне следовало раньше сообразить… Но интересно другое… Вы, по-видимому, не чувствовали физической боли, которой опасались из-за причиненных вам страданий. Или все-таки было больно, а я не заметил?
Сюзанна молчала: от неожиданности у нее перехватило дыхание. Ведь действительно, той боли, что мучила ее последние месяцы пребывания в гареме, она и впрямь не почувствовала.
– Вы правы! – воскликнула она. – Должно быть, мое тело… уже забыло о той боли. А я и не верила, что такое возможно.
– Но ведь это же замечательно, – с ласковой улыбкой отозвался Симон.
Почувствовав себя виноватой, Сюзанна прошептала:
– Я ужасно сожалею, что так получилось. Простите, что я…
– Ничего страшного. – Симон усмехнулся. – Более того, я считаю сегодняшнюю ночь явным продвижением вперед, хоть она и означает, что нам придется на время отступить. Вы согласны?
Сюзанна кивнула. Ей вспомнилось, какое наслаждение она испытывала, пока не поддалась панике.
– Да, это определенно… заметное достижение! – Она повернулась к мужу и крепко обняла его. – О, Симон, mon trésor! Огромное вам спасибо за терпение. А также за доброту и за мудрость.
Он издал короткий смешок.
– Сомневаюсь, что достоин подобных похвал, но если вы так считаете, то я польщен. – Он понизил голос до шепота. – И вам спасибо – за смелость и честность, ma belle. Мы избрали гораздо более трудный и беспокойный путь, чем рассчитывали, договариваясь пожениться, – но разве он не оказался также и плодотворным?
Сюзанна уловила нотки неуверенности в голосе мужа. Борьба с ее страхами давалась ему нелегко, но он превосходно с этим справлялся.
– Наш путь вперед и впрямь беспокойный… и плодотворный. – Сюзанна вдруг рассмеялась. – И я очень надеюсь, что к концу этого пути мы станем до невозможности обыкновенными!
Поездка из Брюсселя до приората у окраины Намюра прошла без приключений, но Джексон, как показалось Симону, был этим немного разочарован. Поскольку ему доверили роль телохранителя, он проникся к себе уважением.
