Великолепный английский парк перед замком был безнадежно запущен. Многочисленные сады и парки поместья нравились Сюзанне даже больше, чем сам замок. Во рту пересохло, и она, с трудом сглотнув, пробормотала:
– Кажется, левое крыло почти не пострадало. Возможно, там кто-то живет.
– Да, возможно.
Морис остановил экипаж на площадке перед разрушенным парадным крыльцом замка. Симон вышел, опустил подножку и помог Сюзанне спуститься. Взяв жену под руку, он повел ее по заросшей садовой дорожке к левому крылу здания.
Одна из массивных дверей этого крыла вдруг распахнулась, на порог вышел юноша с ружьем в руках, одетый в лохмотья, с дико сверкавшими глазами, и закричал:
– Если вам дорога жизнь, убирайтесь отсюда немедленно!
Симон обхватил Сюзанну за талию, чтобы успеть оттолкнуть в сторону, если неизвестный безумец решит выстрелить.
– У нас нет ни малейшего желания причинять вам вред, – сказал он. – Можно узнать, с кем имею честь?..
– Я Филипп Дюваль, граф де Шамброн! – прорычал юноша с ружьем. – Это мое поместье, и любого, кто вторгнется сюда, я застрелю на месте!
Ошеломленная словами юноши, Сюзанна затаила дыхание. И вдруг за ее спиной послышались звучные металлические щелчки взведенных курков. Джексон и Морис направили пистолеты на Филиппа Дюваля, и Морис рявкнул:
– Брось оружие!
В какой-то ужасный миг ей показалось, что вот-вот начнется кровопролитие. И вдруг из дверей вылетела хрупкая девушка со светлыми волосами, рассыпавшимися по плечам, и с отчаянием в глазах:
– Нет, Филипп!
Девушка бросилась к нему и, ухватившись за ствол ружья – на пальце ее при этом блеснуло обручальное кольцо, пригнула его к земле. Ружье выстрелило, едко запахло черным порохом, но пуля ушла в землю, никому не причинив вреда.
– Прости, любовь моя, больше я ни на что не способен, – хриплым шепотом проговорил Филипп и обмяк в объятиях жены, чуть не рухнув на землю.
Усмиряя гулко бьющееся сердце, Сюзанна вглядывалась в лицо Филиппа. Он выглядел больным и казался почти безумным, но, судя по темным волосам и чеканным чертам лица, вполне можно было предположить, что он действительно кровный родственник Симона и Жана-Луи.
Решив, что женщинам пора перехватить инициативу, Сюзанна самым миролюбивым тоном проговорила:
– Нет причин прибегать к насилию, месье. Мы просто гости и, возможно, ваши родственники.
Пальцы Филиппа сжались на прикладе ружья, но ему не хватило сил поднять его.
– Шато-Шамброн вы не получите! – прокричал он.
– Он нам и не нужен. – Сделав предостерегающий жест в сторону своих спутников, Сюзанна направилась к Филиппу и его жене.
– Меня зовут Сюзанна, – сказала она. – Рада с вами познакомиться.
Явно озадаченный ее словами, Филипп машинально пожал протянутую ею руку. Его ладонь была обжигающе горячей, и теперь Сюзанна разглядела в лице юноши признаки сильного жара. Она обратилась к жене Филиппа:
– Вы мадам графиня де Шамброн?
– Даже не знаю… – Девушка со вздохом откинула со лба волосы. Ее лицо было прелестным, но изнуренным, а одежда лишь немногим лучше лохмотьев ее мужа. – Возможно. Я Мари Дюваль. – В ее французском слышался немецкий акцент.
– Ваш муж нездоров, – заметила Сюзанна. – Не лучше ли уложить его в постель? Уверяю, никто из нас не представляет для вас ни малейшей опасности.
– Я защищаю то, что принадлежит мне, – упрямо твердил свое Филипп, хоть сил у него хватало на едва слышное бормотание.
– Мы с Мари поможем вам, месье, вернуться в дом, где вы сможете отдохнуть, – твердо заявила Сюзанна. – Вы обязаны поберечь силы – на случай если явится настоящий враг. – Она взяла из ослабевших пальцев юноши ружье и передала его подошедшему Симону.
– Да, верно… – в растерянности подтвердил Филипп. – Да, я должен быть сильным.
Взяв Филиппа под руки, Мари и Сюзанна повели его внутрь того, что осталось от некогда великолепного замка.
Насколько помнилось Сюзанне, в западном крыле имелась роскошная, прекрасно обставленная гостиная, однако все здесь изменилось до неузнаваемости – начиная с обветшавшего холла. Дорогая мебель, картины и ковры куда-то исчезли, и теперь их заменяла пара видавших виды стульев и стол – судя по всему, доставленный сюда из людской.
Лежавший на полу большой грубый соломенный тюфяк был придвинут к камину, в котором лишь куча золы осталась от огня, согревавшего молодую пару холодными весенними ночами. Без огня в камине комната казалась промозглой, темной и неприветливой.
Мари двигалась как-то очень уж неуклюже, помогая Сюзанне уложить Филиппа на тюфяк. В какой-то момент поношенное платье молодой женщины натянулось на животе, и Сюзанна сочувственно вздохнула, увидев, что Мари на сносях. Бедные дети! Мари на вид не больше восемнадцати-девятнадцати, а ее муж, судя по всему, всего лишь на год-другой старше.
Сюзанна приложила ладонь ко лбу Филиппа. Лоб юноши пылал. Догадавшись, что скоро его начнет знобить, она поспешила укрыть его драными одеялами.
– Давно у него такая лихорадка?
– Дня два-три. Думаю, это от беспокойства и переутомления, – прошептала в ответ Мари. – Мне остается лишь обтирать его холодной водой, когда он весь горит.
