Весьма озадаченный всем происходящим, Симон вошел следом за женщинами и Филиппом, и прислонив ружье к стене, учтивым жестом подал руку Мари.
– Мадам… – Он подвел ее к стулу и, усадив, спросил: – Вы, видимо, прибыли сюда недавно. Похоже, вам не хватило времени устроиться.
– Вы так деликатны… – со вздохом ответила Мари. – Мы здесь всего две недели, а до этого прошли пешком через пол-Европы. Филипп был уверен, что мы найдем в поместье жилье, о котором он всегда мечтал. А нашли… вот это. – Она обвела взмахом руки бывшую гостиную.
Симон скрестил руки на груди, всем своим видом давая понять, что его не следовало опасаться. Сюзанна же, заняв второй стул, проговорила:
– В семействе Дюваль я кое-кого знаю. – Она намеренно преуменьшала свою осведомленность. – Скажите, к какой ветви фамильного древа относится Филипп?
– Он сын последнего графа, который жил здесь, пока войны не вынудили его покинуть замок. Графа Жана-Луи Дюваля.
Что? С трудом скрывая изумление, Сюзанна проговорила:
– Я хорошо знала Жана-Луи, но детей у него не было, только жена.
– Филипп ни разу не видел вторую, великосветскую жену своего отца. Жан-Луи говорил, что эта женщина – сущая мегера, поэтому он не желал подвергать сына притеснениям с ее стороны.
– Какая… забота со стороны Жана-Луи, – пробормотала Сюзанна. – А кем была мать Филиппа?
– Дочерью одного из местных крестьян. Она была такой красавицей, что молодой Жан-Луи влюбился в нее без памяти. – Мари ласково улыбнулась, взглянув на мужа. – Вы же видите, как хорош собой Филипп. Но его мать умерла при родах, а граф был настолько убит горем, что не смог растить сына в своем доме: тот слишком напоминал бы его покойную возлюбленную.
– Где же Филипп воспитывался?
– Граф отдал сына родным его матери. Его любили, о нем заботились, а граф время от времени навещал его, даже подарил Филиппу золотой перстень с гербом Шамбронов и посоветовал изучать земледелие, потому что решил, что когда-нибудь его сыну придется управлять всеми землями поместья Шато-Шамброн.
– А потом вспыхнули войны и разрушили планы всех и каждого, – со вздохом сказала Сюзанна. – Говорят, Жан-Луи вместе со своей второй женой уехал отсюда и погиб вдали от дома.
– Много лет спустя Филипп узнал, что его отец с женой были убиты на корабле, когда на них напали пираты. – Мари тоже вздохнула. – Филипп хотел сразу же вернуться сюда и заявить о своих правах на наследство, но он же был офицером великой армии, поэтому смог отправиться в поместье только после отречения императора.
Сюзанна выразительно взглянула на Симона, на лице которого отразилось изумление. Так значит, этот молодой граф – бонапартист… Замечательно!
На Сюзанну вдруг напало неудержимое желание захихикать. В какое негодование пришел бы Жан-Луи, узнав об этом! Симон тоже был не в восторге, но не собирался ставить приверженность Наполеону в вину юной паре, очутившейся в таком бедственном положении. По крайней мере, Сюзанна надеялась, что от упреков он воздержится.
– Там, снаружи, вы, кажется, сказали, что мы, возможно, ваши родственники, – вспомнила Мари. – Кем вы приходитесь Филиппу?
– Моя фамилия по мужу – Дюваль, как и ваша, – ответила Сюзанна. – Мой муж – троюродный брат покойного графа де Шамброна, так что и Филиппу он кузен.
Троюродный, увезенный куда-нибудь в раннем детстве? Детали Сюзанна решила придумать позднее, а сейчас спросила:
– У вас есть средства к существованию? Вас может принять семья, в которой воспитывался Филипп?
– Мы побывали в их доме, но там теперь живут чужие люди и нас просто прогнали. А сюда мы пришли потому, что больше некуда… – Мари криво усмехнулась. – Я искала на огороде что-нибудь съедобное, а Филипп ловил силками кроликов, пока не заболел. Не знаю, как… – Мари осеклась, лицо ее омрачилось, и она приложила ладонь к своему округлившемуся животу.
Решив, что пора наконец открыться, Сюзанна проговорила:
– За мужчин по фамилии Дюваль я выходила замуж дважды. Видите ли, я была женой Жана-Луи, той самой великосветской, хотя и не считала себя такой.
Мари отпрянула от Сюзанны как от ядовитой змеи, и Симон, стараясь успокоить молодую женщину, примирительно сказал:
– Ее скандальность сильно преувеличена. Вообще-то она удивительно добродушная особа.
– А этот замок – ваш дом? – пролепетала Мари.
– Уже нет. – Сюзанна покачала головой. – Я была совсем юной, когда вышла за Жана-Луи, и ничего не знала о его делах и имуществе. Кто его наследник – понятия не имею, это решать юристам. – Она потянулась к Мари и взяла за руку. – Я знаю одно: мы с вами родня, и вам нужно хорошее питание и надежное жилище, а Филиппу – лечение. Мы с мужем живем в Англии, но с недавних пор гостим в Брюсселе. Вы непременно должны отправиться с нами и остаться в нашем доме, пока ваш муж не поправится и ситуация не прояснится.
Симон издал невнятный возглас. Обернувшись, Сюзанна взглянула на него так, будто бросала вызов, и он со вздохом коротко кивнул.
Сюзанна же поднялась и проговорила:
