– Уже слишком поздно, и доехать до Брюсселя засветло мы не успеем. Но можно сегодня остановиться на постоялом дворе, где вы как следует пообедаете.
Мари прикусила губу, глядя на мужа.
– Перенести поездку ему будет нелегко.
– А остаться здесь – еще труднее. – Сюзанна вопросительно взглянула на мужа. – Мы ведь поместимся в экипаже, правда?
– Я поеду снаружи, – решил Симон. – Один из оконных ставней мы положим внутри на оба сиденья – получится лежанка, на которой сможет вытянуться Филипп. Вы с Мари сядете напротив друг друга на края сидений и будете следить, чтобы он не свалился на ухабистой дороге.
– Да, все должно получиться, – согласилась Сюзанна. – Мари, какие вещи вы хотите взять с собой?
Мари пожала плечами.
– Да у нас ведь почти ничего нет… – Она встала и вытащила холщовую сумку из стопки аккуратно сложенной одежды. Понадобилось всего несколько минут, чтобы собрать весь их жалкий скарб. – Самое ценное, что у нас есть, – ружье Филиппа.
– Я прихвачу его, – пообещал Симон. – Но, думаю, пока его Филиппу лучше не давать.
Мари кивнула и осмотрелась: не забыла ли что-нибудь. Несмотря на столь явную нищету, Мари была вежлива и говорила на французском так, как говорили образованные люди.
– Вы француженка? – спросила Сюзанна. – У вас какой-то странный акцент.
– Я из Лотарингии, где сильно влияние Германии, но мы все-таки французы. – Мари с любопытством взглянула на Сюзанну. – А вы?.. С виду вы истинная француженка, но если вы с мужем живете в Англии…
– Я француженка, а мой муж – наполовину француз и наполовину англичанин. Он чувствует себя как дома в обеих странах, – добавила Сюзанна, решив пока не упоминать, что полковник Дюваль служил в британской армии.
Выйдя из дома, Симон подозвал Джексона, и они вдвоем оторвали от окна облупившийся ставень подходящего размера. Уложив его поперек сидений и сдвинув к левой стороне экипажа, сверху они водрузили соломенный тюфяк, сложив его пополам.
Филиппа завернули в одеяла и отнесли в экипаж. Он впал в беспамятство, дышал с трудом и никак не реагировал на происходящее. Мари заняла переднее сиденье и взяла мужа за руку, на которой красовался перстень с гербом графа Шамброна.
Сюзанна устроилась напротив Мари, чтобы придерживать Филиппа на импровизированном ложе, если экипаж станет сильно трясти, и мысленно молилась, чтобы им удалось вовремя доставить юную пару в безопасное место.
Симон занял место на козлах рядом с Морисом и Джексоном, которым, конечно же, пришлось потесниться и, они тронулись в путь. Морис пустил лошадей медленным шагом, чтобы не тревожить больного.
Мари была так же слаба, как и ее муж, и вскоре, склонившись головой на плечо Филиппа, задремала, однако по-прежнему держала его за руку.
Думая о том, что будет дальше, Сюзанна одно знала наверняка: нельзя было оставлять этих двоих умирать в разрушенном доме.
Чистый с виду постоялый двор попался им всего в нескольких милях от поворота на дорогу, ведущую к Брюсселю. Мадам Моро, пожилая хозяйка постоялого двора, горестно запричитала, увидев, в каком состоянии Филипп и Мари, и велела своим уже взрослым детям помочь молодой паре устроиться в комнате на нижнем этаже.
В прошлом опытная сиделка, умевшая выхаживать больных, мадам Моро влила в рот Филиппу отвар ивовой коры, потом дала теплого говяжьего бульона и, наконец, – снотворной настойки, чтобы выспался и набрался сил. А для Мари она приготовила горячую ванну и поношенную, но чистую ночную рубашку. Мари же чуть не расплакалась от радости. Съев две тарелки питательного супа, молодая женщина уснула так же крепко, как ее муж.
Постоялый двор был небольшой, все ели в общей столовой, поэтому наедине с Симоном Сюзанна осталась лишь позже, когда они удалились в свою крохотную спальню. Настороженно поглядывая на мужа, Сюзанна пыталась понять, как он отнесся к событиям прошедшего дня. Помогая ей расшнуровать на спине платье, Симон с суховатым юмором высказался:
– Вот уж не ожидал, что вы пригреете на груди сразу двух бонапартистских змей.
Грустно улыбнувшись, Сюзанна в ответ пробормотала:
– Я и сама такого от себя не ожидала. Но они ведь нам родня, к тому же – в стесненных обстоятельствах…
Распуская шнуровку ее корсета, Симон проворчал:
– Насчет стесненных обстоятельств – это верно. Он поцеловал жену в шею, и по всему телу Сюзанны пробежала сладостная дрожь. «Как хорошо, что я не взяла с собой в поездку камеристку», – подумала она, улыбнувшись.
Управившись с корсетом, Симон спросил:
– Вы верите, что он и в самом деле сын Жана-Луи?
Избавившись от тесного корсета, Сюзанна с наслаждением выдохнула и, обернувшись к мужу, ответила:
– Он явно похож на Дювалей. Жану-Луи было уже за тридцать, когда мы поженились. К тому времени он мог сколько угодно раз стать отцом.
Сняв сюртук и галстук, Симон обрел весьма непринужденный вид. В одной рубашке, подчеркивавшей ширину его плеч, он казался Сюзанне еще более привлекательным.
– Насчет фамильных черт Дювалей вы правы, – продолжил Симон. – Но законным ли наследником является Филипп?
