Она продолжала шутить, но в ее голосе слышалось напряжение. Бронни шла медленнее, ноздри ее раздувались, улавливая чужие запахи. Я молчал, прикидывая, сколько времени у нас осталось, если Скверна движется так быстро, как мы видели.
Мы подходили к окраине деревни, к тому самому месту сбора, как сказал Мортимер.
Тишину разорвал гул десятков голосов, лязг железа, топот. Из-за последних домов выходили люди. Много людей. Около тридцати, как на глаз, но это не жалкая кучка перепуганных крестьян. Это были воины и искатели. Разномастные, но готовые к бою.
Кто-то в потрепанной кольчуге, кто-то в прочной кожанке, наспех сколоченные щиты, топоры, мечи, копья. Лица усталые, но не сломленные. В глазах решимость и страх, смешанные в равной пропорции. Они строились в некое подобие колонны, переговариваясь негромко, проверяя снаряжение.
И во главе них…
Великан Хуго.
Он был на две головы выше самого высокого человека в толпе. Широкоплечий, мощный, как дуб. Одет не в доспехи, а в просторную, потертую тунику из толстой ткани, перехваченную широким ремнем. На ногах сапоги, пошитые, судя по всему, из шкуры какого-то огромного зверя.
Его лицо было грубым, как скала, но не жестоким. Глубоко посаженные глаза горели спокойным, нечеловеческим светом. В руке он держал не меч, а посох. Простой, из темного дерева, но от него веяло силой. Тихой, глубокой, как само Подземелье.
Великан-маг… Сейчас он внушал страх и уважение. Особенно когда видно насколько маленькими кажутся другие люди рядом с ним.
Он что-то негромко говорил двум своим помощникам, крепкому бородатому мужчине с двуручным топором и женщине в плаще с коротким мечом. Голос его был низким, густым, как гул подземелья, но разборчивым даже на расстоянии.
Мы замерли, Бронни издала настороженное рычание. Хуго поднял голову. Его глаза медленно скользнули по Бронни, по Гиталии, сидевшей у меня на плечах. Она вдруг съежилась, стараясь стать незаметной, затем взгляд остановился на мне. Он был тяжелым, оценивающим, проникающим куда-то глубоко внутрь. Он смотрел так, будто он видел не просто перепуганного торговца, а всю мою историю: мечты о геройстве, бегство, страх и прагматизм.
— Старые-новые лица? — раздался его голос, легко покрывая разговоры воинов — Лица ищущие славной битвы? Или пути отступления?
Все тридцать пар глаз устремились на нас. На торговца, гоблинку и динозавра, застывших на пороге обреченной деревни. Гиталия пронзительно щипнула меня за ухо.
— Хозяина… — прошипела она — Вот он, наш великанчик. Теперь говорячь что-нибудь умное. И пойдячим отсюда быстрее!
Я стоял, как вкопанный под взглядом великана. Что я мог сделать? Продать им зелий? Пожелать удачи и уехать?
— Искатели не справятся, Шардон — его голос был тихим, почти что шепотом, отчего слова звучали еще весомее — Это не обученная армия. Это одиночки, выжившие сильные искатели, которые привыкли полагаться только на свои силы. Кроме того с нами крестьяне и ремесленники… Они идут не за славой. Они идут защищать свои очаги. То, что еще не сожрала Скверна. Каждая пара рук, каждая искра смелости — на вес золота. Твоя искра тоже пригодилась бы.
Я сжимал поводья Бронни так, что костяшки пальцев побелели. Я знал, что он прав, чувствовал нутром, той самой частью, что когда-то мечтала о геройстве, но над этой частью навис холодный и выстраданный опыт.
— Хуго, друг… — я искал слова, глядя на него — Я… видел ЭТО. Оно не просто убивает, оно пожирает и растворяет. Камень, дерево, плоть… Все. Магия? Огонь? Твоя сила? Я не знаю, что может остановить эту… эту антижизнь. Послать туда этих людей… Это все равно что послать их тушить вулкан чайными ложками. Они сгорят. Это бессмысленно.
Великан положил свою огромную теплую ладонь мне на плечо. Гиталия на моей спине едва не подпрыгнула от неожиданности.
— Иногда, Шардон… — сказал он мягко, но непреклонно — Смысл не в победе. Смысл в том, чтобы попытаться. Чтобы культ узнал, что его здесь не ждут. А еще… — его взгляд стал пронзительным — Чтобы выиграть время. Для таких, как ты. Чтобы успели уйти и найти помощь.
В его словах не было упрека. Была простая и страшная правда. Он шел на смерть, он знал это. И он звал меня с собой. Не как героя, а как… друга. Как еще одну пару рук в этой отчаянной смертельной попытке.
Я хотел сказать «да». Клянусь, хотел, но всплыло другое.
Деревня. Стражники, которые шантажировали меня и заставили уйти из деревни. Разбойники, которые делали все, что им вздумается вместе со стражей. А как только я поднял голову и возразил, они сразу выгнали меня из своего «удобного» общества.
Кого защищать? Вот этих самых стражников, которые набивают карманы простых жителей с помощью разбойников? Нет уж, спасибо. Я и без того не гожусь для этого, а теперь у меня еще и нет никакой мотивации помогать этим козлам. Хотят идти умирать в Скверне? Да пожалуйста, идите. Но это совсем не мой путь и никогда им не было. Система сказала, что я торговец, а значит мое дело торговать, а не пытатся стать героем.
