Что теперь делать с осознанием столь ужасающей правды?
Начать следует с малого: оставить при себе планы посещения Сулеима. Наверняка Фроуз двинулась именно туда.
Персиваль задумчиво покрутил в руках Кристалл Связи.
Ок проводил с Надин практически каждый вечер на протяжении месяца. И окончательно убедился в ее непричастности к пропаже кольца. Если бы девочка была вовлечена в сложную игру, она не могпа не ошибиться хотя бы раз. Оступиться в малейшей оговорке. Запутаться в показаниях.
Она должна была выдать себя хоть чем-то.
Но этого не случилось.
Она говорила правду. Ложь всегда легче вычислить, по несостыковкам, недосказанности и переводе тем. Ведьма не умела врать. И постепенно Айнелиас знал о ее жизни до поступления в Академию, как и о времени нахождения на острове практически все.
Правильно заданные вопросы, феноменальная память и незаметные приемы, выручавшие его на прошлой службе, поставили жирную точку в подозрениях относительно подруги несносной демоницы.
Что он почувствовал, когда понял, что рини не причастна к заговору? Радость, облегчение, или же разочарование?
Брюнет боялся принимать правду. Он скорбел. Ведь кроме Надин не было ни одной фигуры во всей Академии, которая была бы так тесно связана с Риштихом. Значит, он возвращался к тому, с чего начинал.
Ненавистный браслет на руке продолжал докучать, но помимо проблем с рабством и выходом из невольного положения, оставался вопрос с возвращением Силы. To зелье, которое ему вручил королевский целитель, то, что восстанавливало его резерв, сейчас стояло на столе. Как и маленький пузырек с идентичным составом. Последний ему преподнесла адептка Дестеэль.
Он не мог забыть выражение неуверенности, страха и в то же время какого-то вызова в прекрасных глазах цвета хвои.
Лина в тот вечер пришла к нему сама, вероятно ожидая под дверью, пока он вернется после занятий с ее подругой. Вид подпирающей стену студентки, заставил его, зрелого мужчину, смутиться. Ощущение сродни заставшей его с любовницей жены. Промелькнувшая в голове аналогия заставила поморщиться, однако виду он не подал, поприветствовав позднюю гостью кивком головы и предложив проследовать в покои, чтобы не вести разговоры в коридоре.
Ведь Лина наверняка была в курсе того, где пропадает ее подруга вечерами после пар. И, вероятно, сама отлучалась на встречи с Илаем (не решаясь больнее уколоть гордость, Перси не захотел следить за парочкой, оставив инцидент утренней встречи в покоях первокурсницы в единственном экземпляре).
С его стороны это было правильным шагом. Не разбивать девичьи грезы, не влезать в чужую жизнь, да заставлять себя отказаться от призрачных мыслей о возможности союза с адепткой. Абсолютно верное решение. Пусть и до горечи неприятное.
— Я выполнила то, о чем Вы меня просили, лорд Айнелиас. — Дестеэль нерешительно топталась у дивана, не осмеливаясь присесть.
Персиваль нахмурился.
— Мы, кажется, договорились называть друг друга по имени, когда рядом никого нет.
— Да… да, простите, Персиваль. — На имени ее голос почему-то дрогнул, а взгляд так и продолжил изучать узоры на ковре. — Кажется, я сумела распознать все ингредиенты зелья. — Она полезла в сумку, выуживая сложенный вдвое лист, и передала его преподавателю.
Перси принял бумагу, однако не стал раскрывать.
— Может, присядешь? Могу предложить чай…
— Нет-нет, спасибо! — слишком поспешно заверила Лина, все еще не встречаясь с ним взглядом. — Я думала, мы можем разобраться со всем… не отвлекаясь.
Он свел брови к переносице.
Что-то в их общении изменилось. И не в лучшую сторону.
Незримая стена, возникшая между ними, тянула обжигающим холодом. Прошлый разговор в этих же стенах казался сном. Слишком большая разница. Чересчур разительные перемены.
Ей было неловко из-за утра и его реакции на старосту? Или дело в другом?
Что он сделал не так? Что заставило ее ощериться, словно ежику, не подпуская ближе?
Ведь их общение проистекало в той плоскости, когда можно было позволить себе пошутить, не встречая недоуменный взгляд в ответ. Лина воспринимала юмор с легкостью, иногда отвечая на провокации. Очаровательная обратная связь.
И теперь ее не стало.
Перси почувствовал отчуждение, исходящее от стоящей напротив демоницы. И эти ощущения отдавали горечью.
Словно озарение, до Айнелиаса дошла непреложная истина: он в глубине души надеялся продолжить беседы с зеленоглазкой в прежнем ключе. Практически как друзья.
Дружба между мужчиной и женщиной… что может быть комичнее?
Тряхнув головой, Перси развернул-таки лист, что принесла с собой адептка, да углубился в чтение.
Миллинарса чувствовала себя не в своей тарелке.
Правильно ли она все рассчитала? По сосредоточенному лицу Персиваля, который внимательно вчитывался в каждую строчку, невозможно было понять, полная ли чушь оказалась на листе, или ей удалось распознать каждый ингредиент.
