Судьба маски-злодея такова, что у вынужденного носить ее по воле автора, персонажа, не так уж много шансов избавиться от навязанного амплуа. Обстоятельства, которые вынудили антигероя стать таковым, тревожат не всякого читателя. А если и найдутся способные между строк поразмыслить об этих причинах, знайте – книжному злодею не нужна ваша жалость. Он плохой. Точка. Приберегите сантименты для какого-нибудь сияющего рыцаря, ведь именно ему достанутся все восторги, принцесса и полкоролевства в придачу. А бедному, томимому злобой антагонисту, придется трусливо скрываться во мраке страниц. Не важно, что на самом деле он не уступит в смелости доблестному сопернику. Кому-то надо воплотить в своей выдуманной личности все мерзкие эпитеты. Все еще восторгаетесь умными комбинаторами? Опасными охотниками? Темными ведьмами? Вся эта психология тщательно выстроенного характера с изъянами, за которым скрывается боль и разочарование, – просто отвлекающий маневр для простачков. Пока вы заняты дележкой черного и белого, определяя, сколько цветов и оттенков на самом деле в столь привлекательном до отвращения манипуляторе, он успеет десяток раз обмануть наивного читателя. Хочет ли злодей быть таким? Скорее да, чем нет. Во-первых, это очень удобно. Никаких внутренних терзаний, если только автор не посыплет его голову пеплом ближе к финалу, обрекая на раскаяние. Куда хуже, если писатель попался слабовольный, который, видишь ли, мнит себя либералом и дарует своим героям свободу действий, а сам сидит и подслушивает. Добрякам-то все равно, ведь раз был хорошим, то и на сто первой странице уже не станешь делать гадости. Бедному злодею же отсутствие твердой руки только вредит. Наделенный свободой, он станет мыслить, раздумывать, искать в глубине своей черной души бог весть что. И ведь найдет. И тогда прахом концепция, композиция. А этот дурак-ваятель будет улыбаться, глядя в свой листок-экран. Он еще не знает, что я ему припас.
* * *– Ну и что это? – Марк протянул Данко листок. – Сказка? Эссе? Я, дружок, не читаю всякий бред, предпочитаю реальность. А вот вы со своим профессором все парите в облаках, как два полоумных ангелочка.
– Прошу, дочитай, Марк. Я верю, что ты не такой, каким притворяешься.
– Что за чушь, Данко?
– Прочти до конца. Пожалуйста.
– Марк, да он свихнулся, кажется. Точно, Гесин ему мозги прочистил. А ты еще сомневался, говорить ли дяде…
– Помолчи-ка, Лука!
– Ты засомневался? Серьезно. Значит, я был прав. Я ничего не могу выдумать.
– Да что ты несешь, Данко? Какие еще выдумки?
– Да, какие выдумки?
– Не лезь, Лука!
– Так, что здесь происходит? Перепалка? Стычка? Выяснение отношение? На почве разногласия во мнениях? – Человек в серой мантии внимательно смотрел на троицу?
– У нас тут это, литература…
– Да замолчи уже, Лука! – Не сдержались разом Данко и Марк.
– Как интересно, можно почитать?
– Простите, это просто безделица, тренируемся перед семинаром.
– Ваша безделица? Имя?
– Данко К.
