– Даже радио Социума не слушаете?
– Здоровый человек не станет слушать 24-часовой поток рекламы.
– Скажите, Лола, что мы упустили?
– Вы о чем?
– О Вас, разумеется. Молодая красивая образованная девушка путается с антисоциалом, с писателем. – Лола собралась было гневно возразить, но осеклась и лишь на секунду опустила глаза.
– Как и в случае с радио, это мой выбор.
– Ах, я понимаю, вредная интеллигентская среда, в которой вы вращаетесь, позволяет Вам так думать, но скоро Вы поймете, как ошибаетесь.
– Вам, господин Ограничитель, полагаю известно, кто я, и чем занимаюсь. Так вот, то, чем я занимаюсь, предполагает трезвый взгляд на факты.
– Может быть, я разочарую вас, но скоро потребности в архивариусах не будет, мы напишем новую историю.
– Я не архивариус, хотя это очень достойная профессия. Я как раз-таки историк, а значит, когда Вы уничтожите все, что было на самом деле, я стану изучать вашу историю, горько вздыхать и попытаюсь рассчитать, сколько Социум протянет в таком виде, и как далеко все зайдет.
– Будьте уверены, я лично об этом позабочусь. Ваш кофе остыл. Не доверяете?
– Странный вопрос.
– Хорошо, поговорим о другом, раз уж Вы сегодня столь откровенны.
– Я вся внимание.
– Алекс. – На мгновение Лолу выдал взгляд, разумеется, стальные глаза тут же вцепились в нее.
– Я до сих пор не понимаю, почему Вы удерживаете нас здесь.
– Под предлогом профилактических бесед и возможного сотрудничества.
– Слабо верится, Вы относитесь к нам, как к арестантам.
– Да. А могу и хуже. У меня, Лола, знаете ли, очень давно развязаны руки в отношении таких, как вы.
– Чего вы хотите?
– Ответов на простые вопросы. Первый – знаете ли вы о необычных способностях вашего, хм… партнера. Второй – подвергались ли Вы его психологическому воздействию? – Лола улыбнулась.
– Алекс, конечно, необычный человек. Как Вам известно, он не совсем здоров и никому не делал плохого.
– Как вы познакомились?
– А Вы не в курсе?
– Вы мне льстите, Лола.
– Какую музыку Вы любите?
– А с чего Вы решили, что я вообще люблю музыку?
– Такая девушка не может ее не любить.
– Мы уже два раза произнесли слово-табу.
– Вы только один, и, если что, я все возьму на себя.
– У Вас старинные манеры.
– У меня обычные манеры. Так, что насчет музыки?
– Я люблю инструментальную, джаз. Мы сравнялись в счете. Не буду опережать вас. Мне…
– Нравится.
– Спасибо. Мне нравится, как играет Макс со своим бэндом, есть в этот что-то свободное, живое. Еще в архиве я нашла много записей фольклорной музыки… Это чудо какое-то.
– Я бы послушал.
– Напрашиваетесь в гости?
– Ах, неужели я прав, и Лола вовсе не примерный сотрудник архива? Вы ее переписали?
– Более того! Я ее зашифровала. И раз уж Вы знаете мой маленький секрет, можете обращаться ко мне на «ты».
– Тогда уж и ты будь добра.
– Я надеюсь, после такого ты не станешь меня звать на еженедельное свидание?
– Еще чего! Не собираюсь лишать толстяка Валиса работы.
– Ты с ним знаком?
– Однажды мы с Максом напоили курьера и переписали повестки. Как ты можешь догадаться, про Андреаса тоже не забыли. Он был приглашен на свидание с Mady!
– Как вы могли? – Лола рассмеялась, – надеюсь, вы хотя бы ее предупредили.
– Конечно! Все прошло в лучшем виде. Бедняга так краснел.
– Он был в розовой мантии?
– Шутишь? В штатском. Но галстук повязал розовый. Расскажи, как ты избавилась от купидонов из ПППП?
– А я и не избавилась. Как раз сегодня у меня назначено…
– И ты пойдешь?
– Нет.
– Скажешься больной?
– Не люблю врать.
– Ты опередила мой вопрос.
Ах, Фермина, как жаль, что ты отцвела то, что положила природа, и воспользовалась услугами Карибского речного пароходства23. Я не виню тебя, нет, я бы тоже многое отдал, хотя не владею, в сущности, ничем, ради того, чтобы плыть рядом с любимой, пока течет жизнь. Безразлично куда. Хотя, для нас я выбрал бы лучшие декорации. Лола вот уверена, что я был в Городе Гюставовой башни. Не знаю, но вполне могу представить, как мы бредем вдоль набережной Орсе, она держит меня под руку, другой зарывается то и дело в свои волосы, точно в ее ладони поместился ветер и норовит пробраться поближе к коже. Я уже ревную. Фермина, как жаль. Нет тебя. Нет ее. Что же я наделал? Эта… доктор обставила меня точно мальчишку. А я-то хорош. Нет бы прикинуться потерявшей память овечкой. Принял вызов. Решил утереть им всем нос, а только туже затянул петлю. И если бы только у себя на шее… Лола…
– Вот Вы говорите, что не знакомы с психологическими методами вашего друга. А я могу доказать обратное, – Лола приподняла бровь.
– Не сомневаюсь. Есть ли что-то, чего Вы не можете доказать?
– Язвите?
– А что мне остается? Мы ходим с вами, бродим вокруг да около. А между тем, нам все еще не предъявлены никакие обвинения.
– Хотите обвинений? Потерпите немного. Мне это не будет стоить ничего. Свыкнитесь с мыслью, что Вы здесь надолго. И ваш… Писатель тоже. У него, между прочим, дела получше, все-таки Доктор София – прекрасный специалист… – Холодные глаза неотрывно следили за лицом Лолы.
– Доктор София?
– Только не говорите, что ревнуете! – Ограничитель прижал руки к груди в притворном жесте.
