На обед Сергей повел нас к своей родной матери. Она у него была врачом-хирургом. И ее второй муж тоже был врачом. У них были дети, и жили они в обычном доме, в двухкомнатной квартире. Мама Сергея, красивая не старая еще женщина тоже приняла нас с радостью. А сын сразу же обеспокоил ее своей ножевой раной. Увидев ее, мама Сергея расплакалась от испуга за последствия, которые могли бы быть более опасными. Сергей пытался ее убедить, что рана была случайной. Но она поняла все сразу и от этого еще сильнее расплакалась. Но, повздыхав и попричитав, принялась за свое дело доктора-хирурга. В дороге рана успела немного нагноиться. Но и мама Сергея тоже подтвердила, что рана не опасна, но что могло быть хуже. Все дни, пока мы оставались в Баку, Сергей ходил к ней на процедуры. Обед, которым нас угостила мама Сергея, был вкусным, но не таким традиционным, как в доме отца. Мамина семья и дом ее были обычной городской семьей врачей, интеллигентов среднего достатка. Муж мамы не был азербайджанцем, поэтому жизненный уклад семьи не был продиктован обычаем. Я смотрел на маму Сергея и сравнивал ее с некрасивой мачехой. Сергей, когда мы возвращались от нее, вдруг сам сказал, что он не знает причины развода родителей и что сам сожалеет о случившемся.
В Баку мы прожили несколько дней, ходили в гости к Сережиным друзьям. Родни, кроме отца и матери, здесь у Сергея не было. Были мы в гостях и у нашего сокурсника Марлена Багирова. Отец его, покойный, к ниспровергнутому Багирову никакого родственного отношения не имел. Он был всего лишь однофамилец и должность при жизни занимал непартийную и не очень высокую – директора треста виноградных вин. Он принял нас на даче в поселке Мордакьяны, на берегу Каспийского моря, в котором Марлен купаться нам не разрешил. Море тогда сильно штормило, и это делать было опасно, так как в штормовую погоду прибрежное дно Каспия неожиданно изменяло глубину. Так мы со Стали́ном и не искупались в море. Спасались мы от бакинской жары в городской морской купальне, недалеко от дома Сергея. И там при тридцати градусах выше нуля я умудрился здорово простудиться. Купальня была устроена над берегом моря в виде дебаркадера. На нем можно было позагорать и освежиться под душем морской водой. А в эти дни с моря постоянно дул сильный ветер. Мы с удовольствием обдувались им, и буквально к вечеру я почувствовал себя сильно простуженным. А нам через день предстояло отправиться из Баку в город под названием Барда, в котором отец Сергея совсем недавно работал секретарем райкома партии и недалеко от которого, в деревне Хангербен, жила родня то ли отца, то ли мачехи. К ним нас и решили отправить погостить вместе с Сергеем. Его отец в эти дни получил должность начальника строительства гидрооросительной системы где-то в родном Карабахе, то ли в селе, то ли в городе, а может быть, на реке, которая называлась Агжибеды. Объект строительства назывался Агжибедыстрой. Жену свою с двумя детьми отец Сергея отправлял на все оставшееся лето в город Шушу, который считался курортным высокогорным местом. Таким образом, нам предстояло совершить непростое путешествие по Апшерону и Карабаху, которое тоже не обошлось без происшествий. Как и было нам назначено, нас проводили на вокзал, усадили в плацкартный вагон, и мы целую ночь ехали до Барды. Сойдя с поезда, мы не задержались. Нас ожидал, как сказал Сергей, его родич Муса. Не сказал я еще того, что в качестве сопровождающего нам был назначен студент Бакинского университета по имени Иса, который встречал нас в день приезда в Баку и после этого неотлучно был с нами. Этот Иса был братом встретившего нас в Барде Мусы. Теперь нам предстояло познакомиться со всем родом. Родиной этого клана была деревня Хангербен, которая показалась нам оазисом в самой настоящей пустыне Бардинского района – Муганской пустыне. Здесь, в этой пустыне, жили азербайджанские хлопкоробы, возделывающие эту трудоемкую культуру с использованием искусственного орошения. Район этот был самым бедным в республике. Правда, оказалось, что будущее сулило ему иную жизнь, так как здесь открыли богатые запасы нефти и уже в этой степи вырос город по имени Нафталан. Интересную картину мы встретили в пустыне по дороге в Хангербен на автомобиле ГАЗ-54. Жара была неимоверная, а рядом с дорогой ручьями, а иногда и потоками лилась по пустыне вода, исторгавшаяся из земных недр. Но эту воду ни пить, ни употреблять для полива было нельзя. Она была не просто соленая, но и содержала какие-то нехорошие элементы. Воду для питья и для орошения добывали из специальных скважин и транспортировали по селениям и полям с помощью арыков. И еще, я полагаю, для этого района, вероятно, и была сооружена агжибединская оросительная гидросистема, начальником строительства которой и был назначен отец нашего Сергея.
