Остальные два эпизода моей солдатской реабилитации в глазах моих добрых и очень талантливых на острые неуставные приколы ребят с нашего курса имели место в последние дни нашей совместной службы. В один из дней недели были назначены зачетные стрельбы из станкового пулемета системы Горюнова. Этим зачетом фактически заканчивалась наша лагерная учеба. Нам предстоял марш-бросок длиною в семь километров до стрельбища, на котором, кстати, велись испытания Ковровского оружейного завода. Мне и на марш-броске, и на стрельбище была дана задача: вдобавок к карабину я еще был должен нести в рюкзаке ящик с четырьмя цинками патронов для стрельбы – на нашу роту. Как только мы вышли за расположение наших палаток, ротный громко, на ходу поставил нам вводную боевую задачу: «В районе стрельбища противник с самолета высадил десант до батальона мотопехоты с намерением захватить стрельбище, чтобы использовать его открытую территорию для высадки более крупного десанта с целью проведения диверсий на оружейном заводе в городе Коврове. Наша задача – броском выдвинуться на западную окраину стрельбища, занять оборону и задержать противника до подхода батальонов училища». И далее еще громче ротный приказал: «Рота, бегом марш». И мы побежали. Вообще-то дорога была недальняя. Бегали мы когда-то на войне и по двадцать и по тридцать километров. Но ведь тогда была война. Она заставляла за день без дороги проходить с полным боевым снаряжением и пятьдесят. Какая охота была нашим двадцатилетним недорослям бежать? Но азарт-то еще остался. Побежали. И даже опять стихийно между взводами началось соревнование. А по песчаным зарослям бежать было непросто. И азарт заметно убавился уже к концу первого километра. А на третьем впереди бежали только ротный, а за ним и мы, старослужащие. Охоты бежать не было и у нас, но мы, как старые мерины, заслышав зов боевой трубы, уже со старта сразу вышли вперед и задали всей роте темп бега. Назад мы не оглядывались. Топота за нами уже не было слышно. И теперь только мы, недавно вышедшие в запас младшие командиры, соревновались между собой. На стрельбище первыми выбежали мы с Хоттабычем, то бишь с Серегой Шепелевым. Теперь у нас был целый час с лишним отдыха, в течение которого из зарослей тянулась совсем не стройными рядами наша курсантская рота. Стреляли в этот день обе наши университетские роты с двух огневых рубежей. Наша была смешанной, из историков, экономистов, биологов, филологов и философов, а другая целиком состояла из юристов. Их одних оказалось столько, сколько нас было всех вместе.
