Поскольку я был назначен дежурным по патронному пункту и должен был внимательно, по строгому расчету, выдавать патроны и принимать стреляные гильзы, то заданное упражнение – стрелять тремя очередями по шесть, три и два выстрела – я выполнил первым в группе и после этого уютно расположился со своим патронным ящиком в тылу, в кустах на небольшой зеленой полянке, на которой еще было много спелой земляники. Недалеко впереди стрекотали пулеметы, а я и двое хромоногих молодцов по моему примеру тоже разулись, развесили по кустам портянки, походили немного, покушали землянички и разлеглись в тенечке подремать. Не дал нам заснуть старшина. Он с тремя солдатами принес в термосах обед. Выдав нам положенные щи и кашу, вместе с термосами он пошел на огневую и там организовал пункт питания. Только мы успели пообедать, как вдруг услышали какой-то шум слева от нас, оттуда, где находился такой же патронный пункт юридической роты. Я осторожно выглянул из-за кустов и увидел совершенно неожиданную картину. Незнакомый генерал громко ругал такого же, как и я, дежурного всякими нехорошими словами. Рядом с генералом стояли начальник училища и незнакомые офицеры. Сообразив, что дойдет очередь и до нас, я приказал своим хромоногим привести себя в порядок. Сам, не успевая все сделать, как надо, на босу ногу натянул сапоги, а портянки спрятал под гимнастерку, затянувшись покрепче солдатским ремнем, и приготовился встречать грозного генерала. А он в то время двигался уже в нашем направлении. Улучив момент, я неожиданно возник перед ним из-за скрывавшего нас кустарника и громко подал своим двум хромоногим команду: «Встать, смирно, равнение налево!» И, шагнув навстречу, еще громче доложил: «Товарищ генерал, шестая курсантская рота студентов Московского университета выполняет зачетное упражнение в стрельбе из станкового пулемета», – и представился: «Дежурный по патронному пункту старший сержант Левыкин». Генерал, не испугавшись, а просто поморщившись от неожиданности, козырнул мне в ответ, подал команду вольно. Дальше разговор пошел в строгом, но спокойном тоне. Спросил генерал, какое задание выполняют курсанты. Я назвал номер упражнения и его задачу – с дистанции 300 метров тремя очередями по шесть, три и два выстрела. Потом спросил, стрелял ли я сам и мои хромоногие. Я заверил генерала, что все стреляли и имели отличные показатели. А в заключение генерал спросил: «Сколько уже выдано патронов?» Я, быстро высчитав предполагаемую половину расхода, уверенно ответил: «Двести шестьдесят». Довольный генерал, козырнув, сказал: «Спасибо, товарищ старший сержант. Продолжайте службу». И пошел туда, откуда стрекотали наши ротные «горюновы». По окончании стрельб генерал сам подвел итоги. Стреляли все удовлетворительно, даже юристы. Он объявил всем благодарность. Оказался этот генерал начальником Главного Управления военных учебных заведений Советской Армии, генералом-лейтенантом Василием Ивановичем Морозовым. Несколько лет спустя он стал начальником военной кафедры МГУ. Я познакомился с ним, будучи первым заместителем секретаря парткома университета, и рассказал ему эту историю, полагая, что он-то ее не помнит. Но генерал ответил мне веселой улыбкой. Оказывается, и он запомнил этот случай, да и не только запомнил, но сказал, что заметил мою солдатскую хитрость, но не стал меня разочаровывать. Он и сам когда-то был солдатом.
