Мой расчет был прост, я полагал, что в послеобеденное время совхозные бензовозы проездом из Кустаная будут возвращаться через Мендыгору и наверняка остановятся пообедать в дешевой и вкусной столовой и мне удастся напроситься к ним попутчиком. Но повезло мне больше, чем я рассчитывал. В столовой я заприметил Володю Василевского, командира химиков из Каратальского совхоза, с посещения которого я как раз и собирался начать свою инспекторскую поездку. Сам Володя возвращался туда же из Кустаная. Рядом с ним за столом сидел шофер его бензовоза. Володя тоже обрадовался моей компании, но когда мы подошли к бензовозу, то оказалось, что в кабине уже сидело трое пассажиров. Я понял, что места для меня в этом экипаже нет. Увидев мое разочарование, Володя уверенно скомандовал всем выйти из кабины, а потом всех, включая и меня, рассадил в кабине в два ряда. Сжавшись до предела, мы поехали, боясь глубоко вдыхать, а через несколько километров тряски почувствовали себя уже привычно и удобно. Мы должны были ехать через казахстанское село Карасуй, в котором работал небольшой отряд студентов-экономистов. Я попросил Володю как командира нашего экипажа сделать короткую остановку, чтобы познакомиться с ребятами и немножко поговорить об их житье-бытье. Поскольку это селение стояло недалеко от Новониколаевки – по прямой километрах в десяти, – я намерен был побывать у них еще раз. Ничего серьезно беспокоящего я здесь не увидел и не услышал. Экономисты, как им и подобало, были люди предприимчивые и организованные, жизнь у них была налажена, и работа шла организованно.
Мы поехали дальше, а день уже кончался. Ехать нам было еще километров шестьдесят. Стемнело. Наш шофер вел бензовоз, залитый под крышку бензином, на высокой скорости. Согревшись в тесноте, мы даже начали подремывать. И вдруг Володя закричал: «Братцы, степь горит!» И все мы, мигом раскрыв глаза, увидели слева по движению сполохи на разноцветном огненном небе над степью. Шофер остановил машину. Мы выскочили и, как завороженные, застыли в страхе и удивлении перед гигантским пожаром. Вдруг Володя закричал опять: «Братцы! Это не пожар! Это северное сияние!» Никто из нас этого чуда прежде никогда не видел. Мы все знали, что увидеть его можно только за полярным кругом. Но чтобы это произошло в Казахстане, мы не могли поверить. Наконец, наглядевшись, веря и не веря в догадку химика Володи Василевского, уселись опять и тронулись дальше. Сияние продолжало сопровождать нас, играя всеми цветами, то закрывая полнеба, то исчезая за горизонтом. Мы даже перестали вслух обсуждать это чудо и до самого Каратала под его впечатлением ехали молча. Володя жил здесь в радиоцентре центральной усадьбы совхоза у местного радиста, с которым сдружился. Туда он и пригласил меня на ночлег. Время было позднее, и искать другой вариант было невозможно. Радист тоже был рад нашей компании. В это время в Москве пробило двенадцать часов ночи и по радио начали передавать ночные новости. И вдруг, как по заказу словно для нас диктор стал говорить, что сегодня в такой-то час в Северном Казахстане жители наблюдали необычное для этих широт явление природы – северное сияние. Мы с Володей этому сообщению очень возрадовались, потому что мы, может быть, были первыми, кто увидел это чудо и кто догадался о его природе. По этому поводу радист угостил нас чаем. Скажу еще о северном сиянии. Когда мы уже возвратились в Москву, как-то в октябре месяце, выйдя вечером из дома, на северном небосклоне я вдруг опять увидел это уже знакомое танцующее многоцветье, только не такое яркое, как в кустанайской степи. Видимо, это природное явление, наблюдаемое далеко от полярного круга, было в тот год связано с какими-то необычными явлениями на солнце. Объяснений на этот счет тогда не давали. А может быть, я их не слышал. Так и не узнал я тогда, имело ли это чудо какое-нибудь последствие для нас, кустанайских гостей. Может быть, нам не стоило так долго глазеть на него. Только, помнится, каратальский радист, услышав сообщение из Москвы, говорил нам о каких-то помехах в радиоаппаратуре. Думаю теперь, что с этим чудом была связана и плохая погода в тот год на целине, и низкий урожай, и огромное количество мух, и вредное насекомое совка, которая в необыкновенном количестве так же, как и мухи, расплодилось на целинных полях.
Утром после завтрака Володя повел меня знакомиться с директором совхоза. Меня встретил в своем кабинете человек дружелюбный и приветливый, который сразу мне понравился. А когда он заговорил, глухо произнося букву «г» и «акая», мне послышалось что-то знакомое и подумалось, что он похож на нашего деревенского орловского мужичка.
