Раскопки на городище Афрасиаба, многочисленные находки, переданные в городской музей, являются важнейшим источником вдохновения для работающих в Самарканде мастеров. Почти каждый из тех, с кем я общалась, ссылался на наследие Афрасиаба как на базу, важнейший элемент, основу творчества.
Самаркандский регион – один из немногих в Узбекистане, где существует до сих пор неполивная керамика, в том числе и в формате мелкой глиняной пластики. Это и игрушки, и небольшие фигурные композиции, изображающие и мифических существ, и героев народного эпоса и сказок, и бытовые сценки, не покрытые глазурью. Остаются без глазурного покрытия, наследуя архаичной традиции, и крупные предметы, например кувшины.
Сейчас Самарканд известен и как центр производства шелковых ковров, хотя это искусство для Узбекистана никогда традиционным не было. И фабрика, и тренд на шелковое ковроткачество, распространившийся на всю страну, был создан и задан усилиями одной семьи.
Вышивка сюзане – важное для Самаркандской области искусство. Один из центров вышивки – город Ургут, расположенный в 50 км от Самарканда. Самаркандские сюзане узнаваемы по обильному цветочному и лиственному декору, ургутские не перепутаешь ни с какими другими благодаря черным повторяющимся кругам-розеткам, окруженным витиеватой, заостренной каймой, и изображением чайников или кувшинов.
Ургут известен и своей керамикой: семья Аблакуловых продолжает развивать этот характерный стиль с преобладанием рыжих, коричневых оттенков и узнаваемыми зелеными подтеками по краям предметов. Аблакуловы остались единственными продолжателями школы ургутской керамики.
Семья Бадгиси начинала производство шелковых ковров ручной работы за свою историю трижды: в Туркмении, в Афганистане, в Узбекистане. Благодаря Хадже Мохаммеду Эвазу Бадгиси, главе семьи, шелковое ковровое производство вошло в традицию нескольких стран и помогло выжить не одной семье. Хаджи Баба, как его ласково называют в Самарканде, родился на границе Туркмении и Афганистана. Оттуда семья перебралась в Самарканд, из Самарканда – в Афганистан. В Кабуле, который долгое время был крупным рынком ковров, сотканных в деревнях по всей стране, мастерская семьи Бадгиси начала заниматься профессиональным ручным производством шелковых ковров, обучать ремеслу других.
В начале 90-х новое узбекское правительство призвало тех, кто когда-то отсюда уехал, вернуться: так семья в третий раз запустила производство, организовав в Самарканде фабрику Samarkand-Bukhara Silk Carpets.
Для приезжающих в Самарканд гостей ковровая фабрика Бадгиси стала таким же важным пунктом программы, как памятники Тимура и Улугбека. Здесь можно увидеть весь процесс – от обработки шелковых коконов, прядения нитей и их окраски до собственно ручного плетения. При этом к гостям тут относятся как к гостям, а не как к клиентам и учат отличать ручную работу от машинной, настоящее искусство от подделок. Многим везет: они могут лично пожать руку самому основателю. Он, справивший свое 100-летие, на фабрике бывает каждый день.
Happy Bird занимает две небольшие комнаты в ремесленническом центре «Хунарманд» в самом начале улицы Ислама Каримова. В одной – костюмы, созданные Еленой Ладик, хозяйкой галереи и ее командой, в другой – пара винтажных кресел, столик-витрина с коллекцией узбекских артефактов, небольшая горелка, на которой в медной турке Лена варит для гостей свой фирменный кофе с корицей.
Платья, пальто, халаты, костюмы Happy Bird – произведения высокой моды, от-кутюр, вещи, в которые вложено максимальное количество ручного труда. Каждая объединяет несколько техник: творческая манера Елены очень узнаваема. Ткани она часто красит сама, сама продумывает отделку, привлекая для каждого этапа специалистов. Кто-то делает набойку, кто-то плетет тесьму, мастерицы из разных регионов выполняют вышивку. Обувь, головные уборы, кожаные элементы производят также в единственном экземпляре мастера со всей страны, лучшие из лучших. В ансамблях Happy Bird встречаются искусства из разных регионов Узбекистана. Каждое платье или пальто – как своеобразное путешествие по стране.
