В Каддагате я оказалась в значительной степени отрезанной от бурного течения жизни, о котором мечтала в Поссумовом Логе, но здесь на поверхности бытия появлялась приятная рябь, которой я была пока что довольна.
Теперь настал черед подробного рассказа о моем первом, последнем и единственном
В день знакомства со своим любимым выглядела я отнюдь не героиней романа. Мои чудесные волосы в нужный момент не привлекли его взгляда, потому как не струились из-под гребня естественными волнами, да и голос мой, волнующе низкий, не плыл по ароматному воздуху прямо ему в сердце, как у девушек, о которых я читала в книгах. Скорее я напоминала клоунессу. Дело было в конце сентября, и я ходила к истоку речушки, чтобы собрать коллекцию папоротников. В тот раз я надела мужские сапоги, в которых удобно шлепать по воде, и натянула старое, совсем ветхое платье, которое для этой вылазки одолжила у одной из служанок. Мой наряд довершали перчатки из грубой кожи и широкополая шляпа, изрядно пострадавшая в зарослях. Волосы были кое-как, вороньим гнездом, забраны вверх, причем во все стороны торчали короткие кончики.
Время было за полдень; меня встречала на крыльце тетя Элен.
– Пока у тебя столь живописный вид, будь добра, сорви для меня пару лимонов. Уверена, твой наряд не слишком пострадает. С тебя можно сделать неплохой эскиз для публикации в «Бюллетене», – сказала она.
Я с готовностью отправилась выполнять ее просьбу: принесла стремянку, у которой ступени отстояли фута на два, установила ее за домом у лимонного дерева и взобралась повыше.
Держа в подоле платья несколько лимонов, я стала неуклюже слезать и тут же услышала сзади незнакомые шаги.
В Каддагат кого-нибудь да заносило в любое время суток, так что я ничуть не встревожилась. Наверное, бродяга, или коммивояжер, или лоточник, подумала я, опуская ногу в большущем сапоге на следующую ступеньку и даже не оборачиваясь посмотреть, кто шагает в мою сторону.
Меня обхватили за пояс чьи-то сильные загорелые руки, подбросили вверх на фут, если не выше, а потом с легкостью опустили на землю, и мужской голос произнес:
– Ишь, какая стать у этой молодой кобылки… «Обхват в подпруге, круп – что надо»[29].
У кого, интересно, хватает наглости так со мной разговаривать? – подумала я и оглянулась, чтобы узнать, кто тут пародирует Гордона. У меня за спиной стоял мужчина, которого я прежде не видела, и плутовски улыбался. Это был молодой – совсем молодой – бушмен, высоченный, крупный, загорелый до черноты, с приятным открытым лицом и каштановыми усами; при таких впечатляющих габаритах он совсем не вызывал страха, был хорошо сложен и осанист. Мне подумалось, что это, скорее всего, Гарольд Бичем из Полтинных Дюн: до меня доходили слухи, что росту в нем, без каблуков, шесть футов и три с половиной дюйма[30].
Торопливо одернув платье, я выронила лимоны, которые покатились в разные стороны, и рванулась было прочь, но этот ладный незнакомец оказался резвее и с поистине кошачьей ловкостью преградил мне путь.
– Ни шагу дальше, моя прекрасная молодая кобылка: вначале собери эти спелые лимоны, все до единого, и аккуратно сложи, не то я пожалуюсь на тебя хозяйке, будь уверена.
Тут я сообразила: он принял меня за служанку. Получилось забавно. Я не стала спорить и решила над ним подшутить. Оценила его как человека самоуверенного, но без того отвратительного апломба, которым, на свою беду, а может, на свое счастье, наделены многие. Точнее сказать, весь его вид говорил: «я-всегда-свое-возьму-а-кто-так-не-может-тот-сам виноват».
– Сделайте милость, сэр, – смиренно выдавила я. – Все до единого собрала, можно мне теперь идти?
– Иди, только сперва поцелуй меня.
– Ой, сэр, это никак не возможно.
– Давай-давай, не отравишься. Не то силой тебя заставлю.
– А ну как хозяйка меня застукает?
– Да ты не трусь: застукает – я всю вину возьму на себя.
– Ой, нет, сэр, вы уж, пожалуйста, меня отпустите, – боясь, как бы он не выполнил свою угрозу, проговорила я с такой неприкрытой тревогой, что его разобрал смех.
– Не дрейфь, сестренка, я девушек не целую и начинать не собираюсь, тем более в такое время суток и против их воли. Ты здесь новенькая? Что-то я тебя раньше не видал. Встань-ка вот там, я погляжу, не перепачкалась ли ты в грязи, а потом отпущу.
Я остановилась посреди двора, где мне было указано, а он развернул свой длинный, тяжелый конский хлыст с большим хвостом и рукоятью из ароматной акациевой древесины и стал раз за разом отряхивать мне голову и руки до плеч, но страха у меня не было – я с первого взгляда поняла, что хлыстом он владеет мастерски, как и положено настоящему бушмену, а потому знала: опасность мне не грозит, надо только стоять неподвижно. Благодаря науке дяди Джей-Джея эту процедуру я выдержала с невозмутимым спокойствием: он имел привычку таким способом испытывать мои нервы.
