Каддагат, 29 сентября 1896
Моя дорогая Герти,
начинала уже восемь раз, если не больше, но меня постоянно что-то отвлекает, и предыдущие семь писем я так и не закончила. Но это завершу непременно, и сам апостол Петр меня не остановит. Все отвлекающие моменты буду отмечать в скобках. (Прохожий только что попросил у меня розочку. Пришлось встать и выполнить его просьбу.) У меня все замечательно. (Другой незнакомец хотел узнать дорогу к Сомингли-Гэп, и я его сейчас проинструктировала.) Бабушка необыкновенно добра. Ты не поверишь. Она постоянно мне что-то дарит и всюду берет меня с собой. Тетя – просто ангел. Жаль, что ты не слышишь здешнего рояля. Он изумителен. Мне надо прочитать десятки газет и книг. Дядюшка – милый старичок. Знала бы ты, как он временами бушует и бранится, когда входит в раж. Смех да и только! Каждый раз привозит мне из города леденцы, перчатки, ленты или что-нибудь еще. (Вот приехали два индуса-лоточника, пойду смотреть их товары. На прошлой неделе здесь побывало девятнадцать лоточников. Я сижу за столом на веранде, в скваттерском кресле, а дорога идет вдоль нашего цветника. Потому-то я и вижу всех путников.) Был ли у вас на этой неделе дождь? Все местные жители страшно переживают по поводу засухи. Видели бы они Гоулберн – вот тогда бы поняли, что такое засуха. Даже не представляю, что бы они тут устроили. Здесь духотища, но все говорят, что конские выпасы вокруг дома – это настоящий оазис. Понимаешь, тут действует отличная система орошения. Дядя нанял множество работников. Они прокопали канавки между ручьями по обе стороны от дома. Время от времени из них пускают воду во фруктовые сады и на сотню акров конских выпасов у дома. Трава на них – по надкопытье и выше. В огороде полно ревеня и скороспелых овощей. По словам бабушки, можно ждать богатого урожая фруктов, а цветник – просто мечта! По мне, в целом мире нет места лучше. Десятки просителей осаждают бабушку, чтобы она пустила их лошадей к нам на выпас… Особенно настойчивы стригали, вот прямо сейчас им отказали, и они толпами расходятся по домам, но она продолжает держать оборону: трава для ее собственной скотины требуется. Для охраны участка дяде пришлось нанять лишние руки, иначе ночью всю проволочную изгородь перережут и запустят своих лошадей. (Кто-то спрашивает бабушку – по виду, торговый агент. Бегу ее искать.) Здесь не до скуки. Считай, каждый вечер к нам валом валят агенты или всякие путешественники – за сутки иногда приходит целая дюжина.
Из всех здешних мужчин мне больше всех приглянулся Гарольд Бичем. Он чудо какой рослый и спокойный. Не красавец, но на лицо приятный. (Должна отвлечься на парочку наглых свэгменов[33]. У себя в Поссумовом Логе вы от таких избавлены.) Умоляю, в следующем письме переходи сразу к новостям, не надо рассказывать про перо и твой плохой почерк. Я кропаю со скоростью 365 миль в час и в голову не беру, какой у меня почерк.
В это воскресенье мы – тетя, дядя, Фрэнк Хоуден и я – поедем в Иабтри, где у нас церковь. Это в четырех милях от Полтинных Дюн, так что ехать надо 16 миль. Ближе храмов нет. Думаю, нас ждет редкое удовольствие. Возвращаться будем целой толпой, от этого лошадки всегда начинают баловать. (Принесло какого-то мужчину: хочет на ночь оставить у нас лошадей, нужно идти искать дядю.) Я никогда столько мужчин не видела. Всюду мужчины, мужчины, мужчины. Только выйдешь из дома – они тут как тут, расхаживают во все стороны. Переодеваться, не задернув шторы, как мы привыкли у себя в Поссумовом Логе, нечего и думать. Бабушка и дядя говорят, что жить рядом с дорогой – сущее проклятье: им это очень дорого обходится. У нас растут семь лимонных деревьев, и все плодоносят (вот явился очередной лоточник). Надеюсь, ты хоть изредка обо мне вспоминаешь. Я такая же страшненькая, как прежде. (Прохожий хочет купить каравай хлеба.)
С любовью ко всем нашим, а к тебе – в особенности, твоя любящая сестра,
Сибилла.
