Тут я себя одернула: «Стоп! Это же сумасшествие – писать такое Эверарду Грею. Он только посмеется и назовет меня убогой дурочкой». Я порвала недописанное письмо и бросила в кухонную печь. Взамен появилась сухая, чопорная записка с благодарностью за присланные мне книги и журнал. Ответа я так и не получила. Из его писем бабушке мне было известно, что он очень занят. Ездил по важным делам в Брисбен и Мельбурн и, видимо, не нашел для меня времени или же, как большинство его приятелей, просто клялся в вечной дружбе, пока был рядом, а по прошествии часа выкинул эти глупости из головы.
В Каддагате у меня было несколько обязанностей. Первая – следить за порядком в гостиной, вторая – искать шляпу дяди Джей-Джея, которую тот забывал где попало (такое случалось до десяти раз на дню). Кроме того, я помогала бабушке вести счета и составлять деловые письма, а также опекала бродяг. У нас в доме никогда и никому не отказывали в съестном. Каждый год нам приходилось закупать лишнюю тонну муки, почти столько же сахара и, разумеется, чай, картофель, говядину и всякое рубленое мясо. О тратах на угощение для скитальцев классом повыше я уж не говорю – дом никогда не пустовал. Надумай мы брать с них за стол и кров какую-никакую плату, семейство Боссье могло бы сколотить целое состояние. Еженедельно опрашивая примерно полсотни странников, я почти никогда и никого не видела дважды. Их были полчища! Бесправные, бездомные, беззащитные, бесстыдные, они тянулись с севера на юг в мучительном и тщетном поиске работы – кто-то бродяжничал так долго, что растерял все остальные человеческие устремления.
