– Приветствую вас! Поссум, отчего не выпустили старого Задиру? Не вижу его в стае.
С этими словами хозяин дома подхватил на руки крошечную личность и усадил в двуколку, чтобы исполнить ее желание, а меня обняла мисс Бичем. Потом ее племянник повел меня за собой мимо асфальтированного теннисного корта через обширный сад, затем через просторную веранду к огромному, широко раскинувшемуся одноэтажному дому, который светился множеством окон.
– Как я рада твоему приезду, дорогая. Надо будет хорошенько рассмотреть тебя при свете. Надеюсь, ты похожа на свою маму.
Эта перспектива меня смутила. Я-то знала, что увидит она страхолюдину, ничем не похожую на миловидную мать, и в душе прокляла свою внешность.
– Тебя зовут Сибилла, – продолжала мисс Бичем. – Сибилла Пенелопа. Твоя мама была мне очень дорога; почему-то она мне больше не пишет. После ее замужества мы с нею не виделись. Даже как-то странно думать, что нынче она мать восьмерых детей: пятерых мальчиков и трех девочек, я не ошиблась?
Через широкий холл мисс Бичем провела меня в длинный коридор, куда выходили двери спален, и показала ту, которую приготовили для меня.
– Надеюсь, тебе здесь будет уютно, дитя мое. У нас к ужину наряжаться не принято, разве что в исключительных случаях.
– У нас в Каддагате точно так же, – отозвалась я.
– А теперь, дитя мое, дай как следует разглядеть тебя без шляпы.
– Ой, не надо, пожалуйста! – воскликнула я, закрывая лицо руками. – Я такая уродина – не выношу, когда на меня смотрят.
– Что за глупышка! Ты не похожа на маму, но совсем не дурна собой. Гарольд говорит, ему в жизни не встречались такие стильные девушки, да еще с таким дивным голосом. На прошлой неделе он вызывал сиднейского настройщика, так что мы ждем не дождемся твоих ежевечерних выступлений!
Так я узнала, что никто в Полтинных Дюнах не смел оспаривать похвалу Гарольда.
Затем мы прошли прямиком в столовую, но долго там не задержались; туда же явился мистер Бичем с маленькой девочкой на плече. Мисс Бичем объяснила мне, что это Минни Бенсон, дочь Гарольдова женатого соседа, управляющего смежной станцией под названием Вайамбит. Мисс Бичем считала, что в качестве игрушки ее племяннику более подошел бы мальчик, но сам племянник придерживался мнения, что мальчики – это механизмы, изобретенные для пытки взрослых.
– Ну, О’Дулан[36], рассказывай, каков сегодня денек? – Гарольд опустил свою живую игрушку на пол.
– Денек ясный, для девок опасный, – бойко ответила она.
– Как не стыдно, Гарольд, учить невинную малышку таким отвратительным выражениям, да и прозвище для нее можно было выбрать поприличнее, – возмутилась мисс Бичем.
– О’Дулан, это мисс Мелвин, и ты должна встречать ее так же, как меня.
Малышка потянулась ко мне. Я подхватила ее на руки; она меня обняла и расцеловала, приговаривая: «Люлю тебя, люлю тебя» – а потом, обернувшись к мистеру Бичему, спросила:
– Стока ватит?
– Да, этого достаточно, – ответил он, и девочка заерзала, чтобы ее опустили на пол.
Вошли трое ковбоев-джекеру, управляющий и еще двое каких-то парней; всех представили мне, и мы приступили к ужину. О’Дулан сидела на высоком стульчике рядом с мистером Бичемом, который выполнял все ее желания. Она повторяла каждое его действие, даже ела горчицу – и отважно сдерживала слезы, подступавшие к ее кукольным голубым глазкам. Когда мистер Бичем вытер усы, она тоже уморительно вытерла свою воображаемую растительность.
После ужина ковбои вместе с тремя другими мужчинами удалились в отведенную для них гостиную, выходящую на задний двор: там они могли развлекаться как угодно. Хозяин и хозяйка дома вместе со мной и девчушкой провели вечер в тесной гостиной, что примыкала к столовой. Мисс Бичем занимала меня беседой и семейными фотоальбомами, а Гарольд играл с малюткой.
Стоило им на пару минут выйти, как мисс Бичем посетовала, что его суета вокруг этой девочки просто смехотворна и что он проводит с нею добрых полсуток. Она также спросила, каково мое мнение о ее племяннике. Я уклонилась от прямого ответа и только поинтересовалась, всегда ли он так спокоен и добродушен.
– Что ты, конечно нет. Его считают невероятно вспыльчивым. Нет, он не рычит, не делает гадостей, но…
Тут вернулся субъект с означенным характером, и тема была закрыта.
Гарольд опустился на четвереньки и принялся катать О’Дулан на спине. Она заходилась криком от детского восторга, а под конец, свернувшись калачиком на его широкой груди, уснула. Миссис Бенсон прислала кого-то из домочадцев напомнить, что девочка загостилась, и наутро Гарольд повез ее домой. За компанию он позвал с собою и меня, так что мы уселись в двуколку, где я взяла малышку к себе на колени. Поездка длиной в двенадцать миль в один конец и столько же обратно выдалась приятной. О’Дулан невероятно горевала при расставании с мистером Бичемом, но тот обещал вскоре приехать за ней снова.
– Одна маленькая девочка зараз – это предел моих возможностей, – сообщил он мне с подкупающей улыбкой, которая, вкупе с его богатством, безо всякого умысла и намерения с его стороны, погубила множество сердец прекрасного пола.
