Куда больше интересовали меня те двое, что прогуливались на расстоянии. Эта пара была достойна кисти художника. Рослая, широкая в плечах, независимая фигура бушмена, по-джентльменски непринужденная, в костюме жокея, прибавлявшем ему стати. Такая же рослая, чарующая фигура городской красотки, чей самоуверенный, модный стиль навевал мысли не о девичестве, а о розе в самом цвету, – на вид поистине великолепная пара!
Тут я вспомнила о собственной неказистости, о росте в жалких пять футов один дюйм[38], а потом перевела взгляд на своего кавалера, невысокого, сутулого: оба – приживалы, дети нищеты. Меня больно ударил наш контраст с той, другой парой, и я горько усмехнулась.
Извинившись перед своим спутником, я отозвалась на просьбу стайки ребятишек отвести их туда, где можно нарвать цветов и собрать эвкалиптовую смолку. Бродили мы долго, а на обратном пути малышня умчалась вперед, оставив меня в одиночестве. Навстречу мне вышел Гарольд Бичем – приветливый, как никогда.
– Я задерживаю бабушку и дядю? – забеспокоилась я.
– Нет-нет. Все уже час как уехали, – отвечал он.
– Уехали?! А как же я? Наверное, бабушка ужасно рассердилась, если бросила меня здесь. Что она сказала?
– Напротив, она была в прекрасном расположении духа. Предупредила, чтобы ты не убилась, когда будешь веселиться, а поскольку домой ты не едешь, просила меня пожелать тебе за нее доброй ночи. Догадываюсь, что в ходе этой церемонии она тебя целует, – ехидно добавил он.
– Где же я сегодня заночую?
– Тебя ждут Полтинные Дюны – пристанище твоего покорного слуги, – расшаркался он.
– Но мне даже не во что переодеться, и вообще я не готова. Мне надо домой.
– Нарядных платьев у нас в Полтинных – пруд пруди и еще столько же. Мы жаждем видеть не платье, а саму мисс Мелвин, – сказал он.
– Да ну вас! – вспылила я. – Мужчины – недалекие создания, что они своим умишком понимают в платьях или в чем-либо другом? По их мнению, на бал не зазорно прийти в халате.
– Во всяком случае, своим умишком они понимают, когда хотят видеть у себя в гостях юную леди, вне зависимости от того, как она одета, – добродушно высказался он.
У ипподрома я, к своему удивлению, застала тетю Элен. Она подтвердила, что бабушка и дядя Джей-Джей действительно уехали домой, но перед тем, как оказалось, мистер Бичем вытянул из них разрешение на наш с тетушкой ночлег в Полтинных Дюнах, пообещав, что наутро он либо отправит нас домой, либо отвезет сам. Поскольку со мной оставалась тетя Элен, такая перспектива привела меня в восторг, а иначе я бы не знала, что и думать. С тетей Элен я готова была пойти в огонь и в воду, чтобы построить где-нибудь воздушный замок и обосноваться там с нею вместе – на целую вечность! До самой смерти!
На обратном пути тетя Элен устроилась впереди, рядом с Гарольдом и мисс Деррик, а я втиснулась на заднее сиденье подле мисс Огасты, которая гладила меня по руке, приговаривая, что необычайно рада нашей встрече.
Ехали мы целой кавалькадой, держа курс на Ябтри: молодые парни и девушки, в экипажах и верхом, все предвкушали домашний праздник, не зря же почти в каждой двуколке кто-нибудь вез скрипку, концертино, флейту или гармонику – играй не хочу.
Все работники Полтинных Дюн, мужчины и женщины, уехали на бал в Ябтри. Гарольду и его управляющему пришлось заниматься лошадьми, а ковбои тем временем развели огонь в кухонном очаге, распахнули окна и двери, которые весь день были заперты, и в первую очередь позаботились о максимальном комфорте для джентльменов.
Нам с тетей Элен отвели одну спальню на двоих. Поскольку сменной одежды у нас не было, мы поневоле обходились той, в которой приехали.
