Я расплела косу, отряхнув ее от пыли, расчесала волосы и оставила как есть. Мы по очереди ополоснулись, почистили платья и соорудили украшения – из роз. Алые и чайные розы поплатились за то, что заглядывали к нам в окно. Срезав несколько штук, тетя Элен закрепила их у меня на поясе, в волосах и – с особой осторожностью – у ворота: мы были готовы. Мисс Бичем заверила, что помощь по хозяйству не требуется, так как горничные с утра, перед своим отъездом, накрыли стол и приготовили холодные закуски, а потому мы прошли в гостиную и стали поджидать остальных гостей. Они не задержались. Вначале появились двое приземистых стариков-скваттеров, которых опережали их зычные смешки и тучные животы, потом мисс Огаста Бичем, за нею Джо Арчер – управляющий, и с ним два других ковбоя. За ними вереницей потянулись две гувернантки; мистер, миссис и мисс Бенсон; священник; аукционист; моложавый знакомец Гарольда, приехавший из Кутамундры; конноторговец; классировщик шерсти и мисс Сара Бичем; под конец с большим достоинством и апломбом внесла себя и свое платье мисс Деррик. На ней был шелковый наряд цвета морской волны и целый воз драгоценностей: на шее, на обоих запястьях, в прическе. Ее самоуверенное выражение лица сообщало о покорении множества мужских сердец. Это была рослая, видная собой женщина. Рядом с ней я в мятом платье из белого муслина смотрелась примерно так же, как носовой платочек рядом с великолепной шалью, отделанной шелками и бархатом. Словно принцессе, ей предоставили лучшее кресло. Она сохраняла полную безучастность, крутила браслет, а затем томно раскрыла веер и принялась медленно обмахиваться.
– Боже, какое дивное создание, правда? – восторженно прошептал сидящий рядом со мной джентльмен.
Я окинула ее критическим взглядом. Массивная – и при этом костлявая, негнущаяся, с чрезмерно развитой фигурой. Правильной формы крупный нос, удлиненное, четко очерченное лицо, тонкие прямые губы, пустые бесцветные глаза. Такая вообще не стоила внимания, если бы ее не выставляли напоказ, но, коль скоро ей отводилась роль первой красавицы, я оценивала ее по своим меркам обаяния личности и видела в ней одну лишь банальность, какая мне еще не встречалась.
Мужчины падки на таких женщин. Она, видимо, никогда не выплескивала свои эмоции, потому как была напрочь их лишена, но зато и не попадала в дурацкое положение, а только купалась в непотревоженном море самодовольства и самоуверенности. На званом ужине любой мужчина с гордостью представил бы ее гостям как свою жену. Она бы сделалась главным украшением стола. Никогда не донимала бы мужа своими дурацкими идеями. Никогда не грешила бы против этикета. Никогда не стала бы опорой мужу. И впрямь, кому нужна опора! В прежние времена сложились какие-то мифы и легенды; бытуют они и поныне. Россказни о том, что мужчина ищет себе опору и жену в одном лице, давно устарели.
Мои размышления прервал хозяин дома; он возник на пороге, весь в белом с головы до пят. Мы потянулись в столовую – двадцать два человека: тринадцать мужчин и девять представительниц противоположного пола.
На почетное место во главе стола, по одну сторону от хозяйского кресла, усадили тетю Элен, а по другую – мисс Деррик. Вместе с молодыми гостями невысокого ранга я двинулась к дальнему концу стола, где мы прекрасно спелись, оживленно болтая ни о чем. Нам никто не прислуживал: мы обходились своими силами, без лишних церемоний, как на пикнике.
Стояла невыносимая жара. Все окна и двери были нараспашку, и благодатные, почти неощутимые дуновения нежного ветерка, которые, поигрывая занавесками и целуя наши вспотевшие лбы, приносили множество ароматов из старого цветника, где, невзирая на засуху, буйствовала декоративная растительность.
Когда все были сыты, молодежь приставили к мытью посуды. Мы сновали на кухню и обратно, шумно галдели и потешались. Никто не остался в стороне, все мешали друг другу, хохотали, шутили, дразнились и лопались от веселья и наслаждения. После этого объявили танцы. Некоторые из стариков и попросту благоразумных людей решили, что для танцев слишком жарко, но молодежи температура воздуха была нипочем. Гарольд не спорил, мисс Деррик отреагировала благосклонно, мисс Бенсон объявила, что «готова и жаждет», а Джо Арчер сказал «прямо трясусь» – и мы без промедления переместились в бальный зал.
Первую кадриль я сама исполняла на рояле, дальше меня сменила тетя Элен. Все были чрезвычайно довольны. В торце зала поставили стол с неограниченным количеством вишен, леденцов, пирожных, канапе, пива, сиропов и стаканов, так что каждый мог угощаться сколько душе угодно, без церемоний и без смущения. Двери и окна этого длинного помещения выходили в сад, и если не бояться змей, то одно удовольствие было прогуливаться среди цветов, освежаясь между танцами.
