В зале было малолюдно. Большинство гостей отсутствовало: одни крутили любовь, другие резались в карты. Мисс Бичем не присоединилась ни к тем ни к другим. Она не преминула воскликнуть:
– Боже, мальчик мой, что ты с собою сотворил?
– Похоже, приставал с расспросами к задиристому бродяге, – улыбнулась тетя Элен.
– На бельевую веревку налетел, вот что, – уверенно объявила мисс Огаста, заглянув под повязку.
– Тебе сладкая булочка за догадливость, тетя Гас, – рассмеялся Гарольд.
– Ведь наказывала им снимать веревки, когда белье высохло. Так и знала, что беда случится.
– Очевидно, для нормальных людей веревки были натянуты высоковато, – заметил ее племянник.
– Дай-ка я тебя подлечу, милый.
– Нет, спасибо, тетя Гас, это сущая ерунда, – беззаботно ответил он, и на этом обсуждение закончилось.
Гарольд Бичем не поощрял расспросов.
Поскольку со мной никто не заговаривал, я незаметно ускользнула, чтобы по своей дурацкой привычке докопаться до ответов на вопросы – что к чему да почему. Почему Гарольд Бичем (этакий молодой султан, который мог разбрасывать носовые платки где угодно) из всех женщин выбрал именно меня – лишенную обаятельных черточек, способных привлечь внимание, и вообще всяких достоинств, которые мужчина желает видеть в своей будущей жене? Прежде всего, я – пигалица, сумасбродная и непредсказуемая, сущий мальчишка-сорванец, но самый большой недостаток – это моя неказистость. Почему же тогда он именно со мной завел речь о матримониальных делах? Это какая-то причуда? Не может же быть, чтобы он говорил всерьез?
Ночь была теплой и темной; через некоторое время мои глаза стали различать силуэты живых изгородей. В доме опять зазвучала музыка. На гравийной дорожке среди цветников зашуршали шаги, и Гарольд негромко окликнул меня по имени. Я отозвалась.
– Идем, – сказал он, – мы собираемся потанцевать. Составишь мне пару?
После танцев начались песни, затем общие игры; мы разошлись по комнатам уже под утро, весело пожелав друг другу приятных сновидений. Тетя Элен задремала почти сразу, а я, лежа с открытыми глазами, слушала отдаленное уханье совы в зарослях позади конюшен.
Наутро Джо Арчеру поручили доставить нас домой. Хозяин вышел с нами попрощаться (все еще с повязкой на глазу) и, улучив момент, шепотом подтвердил мне свой воскресный приезд в Каддагат.
В назначенный день, сразу после полудня, захватив с собой книжку, я прошла некоторое расстояние по дороге, залезла на раскидистую иву и стала его поджидать.
Вскоре он появился в пределах видимости, приближаясь энергичным кентером[39]. Заметить меня на дереве он не мог, но жеребец что-то учуял: стал упираться, бешено храпеть и пятиться. Гарольд его пришпорил, и конь ринулся вперед. Только тогда Гарольд меня разглядел и нараспев прокричал:
– Слушай, не надо его пугать, а то он меня сбросит вместе с седлом. На нем ни подхвостника, ни подперсья.
– Почему же? Ты держись крепче. Мне нравится наблюдать за тобой в такой ситуации.
Он спешился и набросил уздечку на столб забора.
– В нынешнее пекло решил обойтись подседельником, да и то затягивать туго не стал. Едва не грохнулся вместе с седлом. Моя гибель была бы на твоей совести, – добродушно сказал он.
– Зато судьба моя свершилась бы сама собой, – ответила я.
– Как это понимать? Умеешь ты сказать приятное.
– У меня бы отбою от женихов не было: каждый мечтал бы заполучить меня как великую истребительницу сорняков и вредителей.
Я пригласила его сесть рядом, и он с изящной легкостью мгновенно взлетел на тот же сук. Старая добрая ива радушно приняла под свою крону нас обоих.
Устроившись поудобней, мой компаньон сказал:
– Итак, Сиб, я готов тебя заполучить. Говори толком. Нет, погоди, у меня тут кое-что с собой есть, – надеюсь, тебе понравится.
Пока он шарил в карманах, я заметила, что глаз у него подживает, хотя на щеке по-прежнему краснела отметина. Он вручил мне маленький сафьяновый футлярчик, в котором обнаружилось дорогое кольцо. В ценах я разбираюсь как свинья в апельсинах. Но то кольцо стоило, по моим прикидкам, фунтов тридцать, если не все пятьдесят гиней. Очень массивное, с большим бриллиантом и двумя сапфирами по бокам в обрамлении множества мелких жемчужин.
– Дай-ка я посмотрю, подходит ли по размеру. – Он взял меня за руку, но я ее отдернула.
– Нет, не надо. Это сделает нашу помолвку необратимой.
– А разве мы не к этому стремимся? – удивленно спросил он.
– Пока нет; как раз об этом я и хочу поговорить. У нас будет трехмесячный испытательной срок, чтобы убедиться, подходим ли мы друг другу. В конце этого срока, если мы сумеем преодолеть его гладко, у нас все будет по-настоящему, а до той поры между нами все останется, как было.
– И чем же прикажешь мне себя занимать все это время? – Уголки его рта насмешливо изогнулись.
– «Занимать»! Да чем обычно, только без оказания мне особых знаков внимания, или я тут же разорву помолвку.
– Может, объяснишь?
– Не стоит выставлять себя дураками – мы ведь можем и передумать.
