– Весьма романтично, – с улыбкой сказала тетя Элен; а я уж не знала, кого благодарить за такую милость, коль скоро за все это время мистер Гудчем так и не сумел навести обо мне справки. Я вполне заслуживала быть представленной как мисс Мелвин, внучка миссис Боссье из Каддагата, связанная близкой дружбой со знатным семейством Бичемов из Полтинных Дюн. А «девушка из Гоулберна» была всего лишь дочерью старого Дика Мелвина, разорившегося наемного фермера, который преуспел разве что в пивных кутежах.
Мистер Гудчем признался, что чрезвычайно доволен первым посещением здешних краев. Ему не терпелось увидеть окружавшие Каддагат овраги, устланные, как он слышал, великолепным папоротниковым ковром. Тетя Элен не мешкая предложила выйти на прогулку в направлении одного из них и перед уходом поспешила раздать указания прислуге. За время короткого ожидания Гарольд обмолвился, что сегодня день моего рождения, и мистер Гудчем, выдав традиционный набор пожеланий, добавил:
– В ваши лета, конечно же, еще не зазорно поинтересоваться, какого возраста вы достигли на сегодняшний день?
– Семнадцати лет.
– О! О! «Сладкий возраст – семнадцать, а ты все ждешь поцелуя»[45]; впрочем, смею полагать, что в отношении вас, мисс Мелвин, это утверждение, скорее, ложно?
– Совсем наоборот.
– В таком случае это упущение следует немедленно исправить.
С этими словами он стал подступать ко мне, вытянув трубочкой губы. Я бросилась наутек – он за мной; в тот самый миг, когда я со всего размаху захлопнула садовую калитку перед носом моего преследователя, из столовой на веранду вышла бабушка.
– Что опять вытворяет эта бестия? – услышала я ее возмущение.
Однако мистер Гудчем не привел в исполнение свою угрозу; вместо этого мы благопристойно направились в сторону ближайших зарослей папоротника, а Гарольд и тетя Элен, прихватившая для меня шляпку от солнца, поспешали сзади. После недолгого подъема по склону оврагу тетя Элен крикнула, что они с Гарольдом сделают короткий привал, чтобы я смогла по всем правилам гостеприимства провести своего спутника сквозь папоротниковые кущи.
Пробираясь все глубже и глубже в заросли, вскоре мы окончательно скрылись из виду.
– Можно, я вырежу наши имена на стволе эвкалипта? – спросил банковский клерк. – Кора у него такая гладкая, податливая.
Я не стала перечить.
– Прибегнем к символизму.
И он принялся за работу. Ловко орудуя перочинным ножиком, мистер Гудчем в считаные минуты вырезал инициалы «С. П. М.» и «А. С. Г.», взяв их в кольцо из двух переплетенных сердец.
– Неплохо вышло, – заметил он и, обернувшись, добавил: – А вас, не ровен час, солнечный удар хватит; не откажите в любезности принять мою шляпу.
Мне эта идея не понравилась, но он не отступался, и в конечном счете я согласилась при условии, что он позволит мне повязать ему на голову шейный платок. Нахлобучив его шляпу, я как раз завязывала концы большого шелкового платка у него под подбородком, когда раздался треск сухой ветки, – это примчался Гарольд Бичем, сам не свой.
– Ваша тетушка велела отнести вам капор, – отрывисто произнес он.
– Наденьте его сами – обо мне уже позаботились, – небрежно бросила я, приподнимая в книксене свой головной убор.
В ответ на мою выходку он не рассмеялся, как делал по обыкновению, а только мрачно нахмурился.
– Мы вырезали свои имена… я вырезал, если быть точным, – сообщил Гудчем.
Швырнув на землю мою шляпку, Гарольд сухо буркнул:
– Уходим, Гудчем, нам пора.
– О, прошу, не уходите, мистер Бичем. Я думала, вы специально приехали ради праздничного чаепития. Тетушка испекла для меня совершенно изумительный пирог. Непременно оставайтесь. Мы и подумать не могли, что у вас на вечер другие планы.
– А вот представьте себе, – ответил он, шагая дальше с такой скоростью, что мы едва за ним поспевали.
Я вернула Гудчему его головной убор и надела свою шляпку.
– Незнамо какой муравей-гигант его укусил. Догоним и спросим, – шепнул он.
Дома гостей прибавилось: из Куммабеллы прибыли молодой мистер Гуджей, его сестра со своей гувернанткой и еще двое ковбоев-джекеру. Они расположились на веранде, а дядя Джей-Джей без сюртука вынес им из столовой полдюжины бутылок домашнего имбирного эля. Опустив их на пол, он достал из глубоких карманов своей рубахи пару увесистых фляжек и спросил:
– Кому пивка прямо из бочонка? Думаю, никто не откажется. Гарри, и тебе не помешает: что-то недобрый у тебя взгляд по такой жаре. Привет, Арчи! Эка тебя в такую глушь занесло. Давай-ка наливай. Хотите верьте, хотите нет, но сегодня я бы осушил все пивнушки, попадись они мне на дороге. Не припомню, чтоб хоть раз в жизни я так изнывал от жажды.
– Боже правый, Джулиус! – воскликнула бабуля, когда дядюшка протягивал гувернантке пивную кружку. – Не пристало мисс Крэддок пить из такой посуды.
– Не нравятся мои пинты – приходите со своими, – озорно воскликнул дядя Джей-Джей: под настроение он разыгрывал уморительные клоунады.
