Стоило Лайзи отвернуться, как девушки принимались меня расспрашивать, как я умудрилась выжить в Ущелье Барни, и высказывались в том смысле, что это самая жуткая дыра на всем белом свете, а миссис Максуот – самая гнусная мымра и они бы не пошли к ней в услужение даже за пятьдесят фунтов в неделю. Я взяла за правило никогда не хулить миссис Максуот, но внутренне кипела от навязанной мне участи, когда девушки, чьи мечты и чаяния не простирались дальше свадьбы с Питером Максуотом, поносили такую жизнь на чем свет стоит.
Мама требовала от меня регулярных писем, так что раз в неделю я выводила на листке заголовок: «Блэкс-Кемп»[61] – и бичевала эту дыру, но мама неизменно отвечала, что в нынешние тяжкие времена нужно благодарить Господа за то, что меня там кормят и одевают. Я и сама это понимала не хуже других и отдавала себе отчет, что многие девушки охотно заняли бы мое место, но у них был другой характер, а в семнадцать лет подобные доводы не имеют большого веса.
Самый старший из моих братьев, Хорас, близнец сестренки Герти, осчастливил меня следующим письмом:
