Моя деревня полностью

Т а н я. Я знала ее, но она ни в какую. Уходи, говорит, нельзя рисковать. Она меня прикрыла.

П я т к и н. И еще одну серьезную ошибку вы сделали. Вы же были уже связаны со мной, когда узнали про Кузнецову. Не надо было радировать самим. Мы могли бы это сделать спокойно, так сказать, незаметно.

В е р а. Дяденька, вы нас не ругайте, а помогите нам.

П я т к и н. Я не ругаю, я делаю вывод. Вот теперь куда вам подаваться? Вашу радиостанцию немцы засекли.

В е р а. Оттого что облавы начались — вы так думаете?

П я т к и н. Это установленный факт. Проверенный. Ну ладно! Что уж об этом толковать! Перебросим вас в партизанский край, но, пока вы здесь, надо еще раз проверить и уточнить линию сооружений!

Т а н я. Я нанесла на карту последние проверенные данные Катюши.

Катя, Таня и Пяткин склоняются к карте.

Вот по реке идет полоса первая, звездочками мы отметили долговременные огневые точки. Квадраты — бункера. Треугольники — площадки для артиллерии.

К а т я. Вот в этом месте линия уходит от берега на запад.

А в комнату входит  С т е п а н  С о л о в ь е в. Вера первая замечает и дергает Катю за гимнастерку.

Постой, гусыня!

Вера тогда заходит сзади Степана. Он в это время подошел к столу и тихо стоит. Вера ставит сзади него табурет, взбирается на него и, вынув пистолет, приставляет к виску Степана.

В е р а (дискантом). Сдавайтесь!

Степан, увидев пистолет, замер. Все обомлели.

Т а н я. Это он следил за нами!

П я т к и н. Постойте! Глупые! Это же Степан! (Вере.) Слезь!

В е р а. Не прикасайтесь! Шарахну!

П я т к и н. Это наш!

В е р а. Не верь им, Таня! Я поняла! Это провокация! Бегите! Я вас прикрою.

П я т к и н. Да скажи ты ей, Татьяна! Это наш товарищ!

Т а н я. Верочка, слезь, милая, со стула.

Вера слезает с табурета.

С т е п а н. Ну, черт! Напугала! А то шарахнет по дурости, а потом доказывай, что я был не тот!

Все засмеялись.

К а т я. Тише. Грохочете, как дома.

П я т к и н. Вот этот человек и проверит ваши данные.

С т е п а н. У меня есть своя. (Вынул и бросил на стол.) Можете сверить и даже забрать ее. А сейчас, товарищи, прошу закругляться, за мной могут зайти.

П я т к и н. Товарищ Соловьев, я прошу тебя проводить девчат в бригаду.

С т е п а н. Не могу. Сегодня наше отделение назначено на охрану в театр.

П я т к и н. Хорошо! (Подумал.) А если вам, девушкам, нарисовать маршрут на карте? Доберетесь самостоятельно?

К а т я. Конечно. Рисуйте.

З а н а в е с.

Просцениум. Одинокий фонарь. С т е п а н  в плаще остановился под фонарем, прикуривает. Из темноты подходит  П я т к и н.

П я т к и н. Разрешите прикурить… (Прикуривает. Дает ему папиросу.) На, закури. (Тихо.) Тут все указано. Будь очень осторожен. Пока! (Исчезает.)

Степан отходит в сторону. Разорвал папиросу, зажег спичку и читает.

С т е п а н (читает). «Товарищ Соловьев! Командование 4-й партизанской бригады приказывает вам, не раскрывая своей принадлежности к подполью, любыми средствами спасти товарища Евсееву, которую вы вчера прикрыли своим телом в театре. Ее содержат в 11-й одиночной камере. Командир партбригады 4 — Ковалев». Спасти! Как? (Сжигает записку.) Налет на тюрьму! Глупо. Следствие… ведет… Креммер… Это, кажется, то, что нужно! Креммер! Точно! (Решительно уходит.)

В кабинете Креммера. С т е п а н  стоит навытяжку перед  К р е м м е р о м.

С т е п а н. Всей своей честной и преданной службой в карательных войсках полиции я заслужил, господин майор, право расстрелять эту красную сволочь!

К р е м м е р (сухо). Давно вы служите в полиции, Соловьев?

С т е п а н. С первых дней прихода германских войск в наш город.

К р е м м е р. А почему вы решили, что мы ее расстреляем?