Моя деревня полностью

С т е п а н. Я был в тот день в театре, господин майор, и своей грудью прикрыл полковника Лемке, когда она совершила злодеяние! Если бы не вы с полковником, я убил бы ее тут же. Господин майор! Мой долг русского патриота, потерявшего все при большевиках, отомстить за свою тяжелую молодость, за трудную судьбу и лишения, которые мне достались. Если эту гадину будут расстреливать немцы, вся поучительность этого наказания пропадает. С другой стороны, господин майор, я понимаю, что вы не можете доверить исполнение такого важного дела полицейскому. Но поймите меня, господин майор! Если в присутствии ваших солдат или полицаев приговор приведу в исполнение я — у этой казни будет совсем другой оттенок. Это политическая сторона дела. Я же лично получу удовлетворение за все муки, принесенные мне красными. Прошу вас, господин майор! Не откажите!

К р е м м е р. Не подгоняйте меня, я подумаю.

Сцена идет как бы с обратной стороны. Теперь  п о л и ц а й  выводит Люсю не с первого плана, а с третьего. С т е п а н  же заставляет Люсю рыть могилу на авансцене. Когда он выводит ее вперед, не слышно того, о чем говорят  Ш у б и н с к и й  с  Д у б о в ы м. Итак, сцена идет по-новому.

С т е п а н. Стой!

Все останавливаются.

(Люсе.) Там. У куста. Рой. Ну, живо!

Л ю с я. Не ори! Слышу! (Идет с лопатой в руках.)

За ней — Степан. Выходит на первый план. Шубинский с Дубовым остаются на месте.

Ш у б и н с к и й. Ты там короче, Степан!

С т е п а н. Сейчас.

Людмила роет. Степан стоит над ней.

Ну, быстрее ты! Ще не мертвая! (Наклоняется к ней. Тихо.) Слушай внимательно, Люся, и не поднимай головы!

Люся оторопело смотрит на него.

Ну чего бельмы-то повытаращила! Рой!

Люся продолжает рыть.

(Тихо.) Не смотри на меня. Рой и слушай. Я не полицай. Я партизан. Зовут меня Степан Соловьев. Выручу тебя! Когда могила будет готова, я отойду туда, к ним. Крикну: «Красная собака!» — и буду стрелять мимо. Сразу же падай в яму. Я сам тебя прикину землей. Но только ты падай так, чтоб воздух в яму проникал. Чтоб дышать было чем. Минут пять эдак полежишь и вылезай. «Красная собака»! Понятно?!

Люся кивнула. Степан отошел к полицаям.

Ш у б и н с к и й. Ну, скоро, что ли?

С т е п а н. Роет, как для меня, мертвая.

Ш у б и н с к и й (вскинул автомат). Прошью ее враз, суку!

С т е п а н. Нне! (Опускает дуло его автомата к земле.) Сейчас и так на исповедь пойдет к Карлу и Фридриху!

Ш у б и н с к и й (громко, Люсе). Быстрее, ты! (Дубову, который молится.) Кончь рукой махать — и так ветру много! (Степану.) Ты чче дрожишь? Смерз?

С т е п а н. Намедни перебрал, видать! С похмелья. Цельный день через меня мандра проходит. (Подходит к Люсе. Громко.) Не торопишься? (Тихо.) Только ты не сразу падай, чтобы натурально получилось. Помнишь сигнал?

Л ю с я. Повтори.

С т е п а н. «Красная собака».

Л ю с я. Хорошо.

С т е п а н. А теперь до свиданья, Люся. Неизвестно, может, и не увидимся.

Л ю с я. Увидимся. Я тебя не забуду.

С т е п а н. Ладно. Там видно будет.

Ш у б и н с к и й (зло и громко). Кончай, Степка! Знобко! Не то я ее сам мелкой строчкой прошью с изнанки!

Степан подходит к нему.

С т е п а н (гневно). Уйди!

Шубинский отступил.

Я больше всех вас, гадов, страдал! Я свою молодость… Молодость! (Заплакал.) Выкинул псам на помойку!

Ш у б и н с к и й. Ты не надо, Соловей!

С т е п а н. Уйди, сказал! У! Красная собака! (Короткая очередь в сторону Люси.)

Та вскрикнула, развернулась боком к ним.

Л ю с я. В спину! Негодяй! (И упала в яму.)

Подбежал Степан. Секунду смотрит в яму. И потом решительно стал забрасывать ее землей. Потом откинул лопату в сторону и с диким плачем упал на землю рядом с могилой. Подлетел Шубинский, подтаскивает его к молящемуся Дубову.

Ш у б и н с к и й. Ты чче?

С т е п а н. Худо мне, худо…

Причитает Дубов в стороне.

Ш у б и н с к и й. С непривычки!

С т е п а н. Домой! Давай домой, ребята! Скорее. Помоги.