В 2009 году Владимир Томаев женился второй раз. Родилась Кристина. У Кристины эпилептические припадки, иногда поднимается температура до 39. Точного диагноза нет.
— Страшно было жениться. Не очень получилось, — говорит Владимир, ничуть не смущаясь сидящей рядом Лали. — Живем ради этой девушки. Ради девушки надо жить.
Квартиры «терактникам» пообещали сразу же. Закон, регламентирующий получение жилья, приняли только в 2011 году. На эти цели федеральное правительство выделило 1 миллиард 97 миллионов. 737 миллионов потратили, приобрели 580 квартир. Куда делось еще 360 миллионов, неизвестно. 280 семей остались без жилья. В администрации района спокойно поясняют — сумма пришла вся, миллиард рублей, но республиканский бюджет «занял» из этого миллиарда, а отдать не смог. Говорят еще, что Москва и Беслан рассчитывали квадратные метры по разным социальным нормам. Говорят: ведется переписка с Москвой, Москва пишет, что деньги все отправила и больше не планирует.
У Владимира погибших двое — жена и дочь. Зинаида и десятилетняя Мадина.
Владимир робко спрашивает, хочу ли я посмотреть кассету. Кассетами здесь называют то, что уже давно перенесли на диски и флешки. Они есть почти во всех семьях. Нарезка из детских фотографий, телевизионных репортажей и съемок похорон.
— Я при девушке кассету не смотрю, — говорит Владимир, оглядываясь на Кристину, но включает.
Мадина в красном платье с лукавыми глазами на свадьбе родственников. «Они добрые, хорошие…» — заминается, смеется. Видео обрывается, фотографии меняются быстро. «В костюме Снегурочки — это уже 2003 год», — Владимир спохватывается, включает перемотку. С экрана быстро мелькает страшное. «Это мы гроб опускаем. Это моя сестра. Это я крест целую».
Три девочки проходят через школьную калитку.
— Вот они идут в тот год. Красивые какие. А девочку за Мадиной видишь? Она тоже погибла, на пятом этаже жила.
— Это моя сестра? — говорит Кристина, родившаяся через шесть лет после смерти Мадины. — Папа, это моя сестра? Она?
Зину он нашел быстро. Говорит: «Зина была без черепа, грудь пробита, насквозь все было видно». Зина была на четвертом месяце беременности.
— А Мадину я перепутал с другой девочкой. И я похоронил соседскую девочку, Азу Гумецову. А потом через три месяца, когда ДНК сделали, моя девочка оказалась в Ростове. Потом выкопали обратно, Мадину с Ростова привезли.
Владимир прикладывает платок к совершенно сухим глазам.
— Когда сказали, что не свою дочь похоронил. Тогда знаешь как страшно было?
После того, что случилось, я не прихожу в себя. Посмотрите договора. Я сразу перееду, честно. Я не хочу здесь жить. Я с первых дней сказал, что жить невозможно, уйти куда-нибудь подальше. Чтоб я эту школу уже не видел. Прикрыли золотом — стало еще труднее. Не видно было с балкона — сейчас видно. Была бы у меня возможность, я бы снес все, честно говоря. Фотографии бы снес. Может быть, если бы я жил в другом месте, я бы отнесся по-другому, но мне сейчас очень трудно каждый день смотреть на эту школу.
А 1 сентября. Все идут — туда. Я пойду. Пойду, что делать, я пойду.
Я хотел сливу сорвать. Сейчас, говорю, лестницу хочу на сливу и сливу сорвать. А девочка мне снизу говорит: я не твоя девочка. Я говорю: а где моя девочка? Она говорит: она не здесь, я здесь другая. Она же с моей женой там лежала, в могиле. Я, говорит, не твоя дочка, не срывай мне сливы. Я говорю: где же моя девочка? Она говорит: не знаю, поищи.
Первая кома Фатимы Дзгоевой продлилась 17 дней.
Ее младшая сестра Залина (8 лет, шла в третий класс) сгорела в спортзале. Залина была шустрее и всегда защищала Фатю. В спортзале говорила: не плачь, иначе убьют. Фатима говорит, что Зая не плакала, совсем не плакала, ни разу, но все равно умерла.
Фатиме повезло. Фатима оказалась снаружи — непонятно как. Осколок пробил правое полушарие. Когда Фатима очнулась, ее покрестили. Но пока лицо не размотали, родные не были уверены, что это она.
Череп восстановили из костного цемента, лоб прикрыла титановая пластина. Сначала Фатима говорила руками. Потом выучила слова. Научилась ходить.
Потом случился менингококковый энцефалит.
Вторую годовщину Фатима встретила в коме — 3,5 месяца.
— Фатя, как дела?
— Кучеряво!
Ей двадцать два года, но она выглядит на четырнадцать. На красной нитке болтается образок. Фатима хочет поставить Наташу Королеву и расстраивается, что нет интернета.
Сначала в квартире появились соски и блендер. Потом — ходунки. Потом — алфавит. Теперь квартира Фатимы переоборудована в тренажерный зал. Стенка, велотренажер, степперы для рук и ног, беговая дорожка, корректор осанки.
Три года назад позвонили из министерства образования. Попросили сдать ЕГЭ.
