Игорь Домников. У меня есть его фотография — лохматый, сигарета в зубах, обнимает серого кота, кот растянулся, блаженствует. Я очень люблю его тексты, прочла их все. Добрый юмор скрадывает жесткую мысль, делает описанное выносимее. Он начинал работать журналистом в Норильске и даже был главным редактором основанной им независимой газеты — но работать в Норильске становилось все сложнее и опаснее, и он переехал в Москву. В Новой газете он возглавлял отдел спецпроектов — и растил журналистов, учил их писать. Мой самый любимый текст — «Липецк проснулся: весь в экономическом чуде». В нем он рассказывает, как губернатор и его друзья разворовали Липецкую область, а потом объявили о невероятном экономическом росте. 12 мая 2000 года двое мужчин окликнули Домникова, когда он шел к лифту в своем подъезде. Он обернулся, они измолотили молотком его голову. Он больше никогда не пришел в сознание. Через два месяца он умер в реанимации.
Убийц нашли. Ими оказались бандиты из группировки Тагирьяновские. Бандиты указали на бизнесмена Павла Сопота, заказ они получили от него. Позже выяснится, что Сопот не заказчик, а лишь посредник. Заказчиком оказался вице-губернатор Липецкой области Сергей Доровский. Его долго не привлекали к ответственности. Дело тянулось, прекращалось семь раз, семь раз заводилось заново. А когда оно дошло до суда, у Доровского начались проблемы со здоровьем и в суд он ходить не стал. Сказал, правда, что не просил убивать журналиста — только «помочь с журналистом», а что бандиты его убьют, не знал. В 2015-м срок давности по статье об убийстве истек, и дело против Доровского прекратили уже навсегда. Он прожил долгую жизнь — владел колбасным заводом, ездил по колбасным выставкам в Аргентине и Германии, говорил, что лучшая колбаса — та, которую вырастил сам. Умер от сердечного приступа.
Юрий Щекочихин. На фотографии он улыбается, улыбка добрая и растерянная. Я помню, что он начинал свою работу в журналистике с текстов о подростках в распадающейся стране. Он умел говорить с детьми и, кажется, вообще со всеми. Говорят, в его квартире никогда не закрывались двери — столько было друзей, и каждый мог зайти, обняться, посидеть. Он был расследователем высокого класса и возглавлял отдел расследований в Новой газете. Его темы — коррупция в правоохранительных органах и спецслужбах, организованная преступность, торговля оружием, состояние российской армии. После его статей людей увольняли с самых высоких постов, возбуждались уголовные дела. Чтобы получить больше возможностей добиваться правды, он баллотировался в Государственную думу — и его выбрали. Незадолго до своей смерти он занимался двумя темами — расследованием взрывов домов в Москве и Волгодонске и делом «Трех китов», масштабной аферой силовиков по контрабанде элитной мебели в Россию. Позже выяснилось, что тем же путем в Россию ввозили наркотики. Были данные, что в обоих делах замешаны сотрудники центрального аппарата ФСБ.
Летом 2003-го Щекочихин внезапно заболел и очень быстро умер. Заместитель главного редактора Сергей Соколов рассказывает — «за две недели он превратился в глубокого старика, волосы выпадали клоками, с тела сошла кожа, практически вся, один за другим отказывали внутренние органы». Врачи поставили диагноз — аллергия на неизвестный аллерген, синдром Лайелла. По требованию Новой газеты было возбуждено дело об убийстве. Оно ничем не закончилось. Прижизненный анализ крови пропал из медицинских документов, потом пропали и сами медицинские документы. Сейчас, когда мы видели умирание бывшего сотрудника ФСБ Александра Литвиненко, мы можем предположить, что и Щекочихина отравили радиоактивным изотопом. Ему было 53 года. На его похоронах милиция оцепила кладбище и не подпускала никого к могиле. С ним прощались издалека.
