Анна Политковская. Она была первой, кого я увидела, когда впервые пришла в редакцию Новой. Высокая, сияющая, с белыми волосами, быстрым шагом летела по коридору. Я не узнала ее и поразилась ее красоте. Она родилась в Нью-Йорке — ее родители работали там дипломатами, но выросла и всю жизнь прожила в Москве. Когда училась в университете, вышла замуж, родила сына и дочь и долгие годы была просто мамой. В Новую газету она пришла в 1999 году, ей был 41 год. Как раз началась вторая война в Чечне. И следующие семь лет она ездила в Чечню. Трупы чеченцев, трупы солдат, пытки, изнасилования, убийства, зачистки, похороны, эксгумации, расстрелы, аресты — текст за текстом, текст за текстом. В каждом номере выходила ее статья, часто не одна. Она никогда не отказывалась от действия, потому что журналист. Наоборот. Она вывезла из разбомбленного Грозного забытый там дом престарелых — 91 человек, старики и старухи. Она собирала личные вещи убитых в Чечне солдат и возвращала их родным. Она была переговорщицей с террористами, захватившими московский театр, и носила заложникам воду. Она летела в Беслан, чтобы участвовать в переговорах и там, — но ее отравили на борту самолета. Мы всегда знали, когда она в редакции, — к ее кабинету стояли люди, очень тихая очередь.
7 октября 2006 года она должна была сдать текст, в котором обвиняла главу Чеченской Республики Рамзана Кадырова в применении пыток. Ее расстреляли в лифте, когда она шла домой с продуктами. Шесть пуль, одна мимо, две в сердце, одна в плечо, одна в бедро, одна в голову.
Ее текст не опубликовали — диск со статьей изъяли следователи. Убийц нашли. Ими оказались чеченские братья Махмудовы, им помогали сотрудники МВД и ФСБ. Они осуждены. Заказчик убийства не найден. Его больше не ищут.
Станислав Маркелов и Анастасия Бабурова. Я знала их обоих. Стас был адвокатом редакции, и мы ездили с ним в Химки, к человеку, который согласился свидетельствовать против мэра Химок Стрельченко. С Настей мы вместе учились на журфаке. Она подрабатывала — дежурила в классе информатики. К ней можно было подойти и попросить попользоваться компьютером подольше, она разрешала.
Оба были левые активисты и антифашисты, они дружили. Станислав успел сделать больше — он добивался и добился расследования убийства нашего журналиста Игоря Домникова, защищал героев Политковской, в том числе семью Эльзы Кунгаевой, восемнадцатилетней чеченки, изнасилованной и убитой российскими военными. Он защищал и саму Политковскую — ей угрожал омоновец, которого она изобличила в пытках и убийстве. Он защищал людей, избитых ОМОНом в Благовещенске, семью убитого антифашиста Рюхина, правозащитницу, помогавшую солдатам не ехать на войну, семьи заложников, бывшего боевика, сложившего оружие.
Настя пришла в Новую, чтобы рассказывать о российской улице — скинхеды, антифа, неформальные акции. Она писала о новом российском нацизме, ей угрожали. Она и сама участвовала в акциях — в защиту трудовых мигрантов, против милицейского произвола, ездила в эколагеря. Пробиралась сквозь оцепление и снимала выселение жильцов из общежития фабрики «Смена» — ее задержала полиция, отобрала камеру, сутки не выпускала из клетки.
19 января 2009 года Станислав Маркелов давал пресс-конференцию — он рассказывал о преступлениях российского полковника Буданова в Чечне. На конференцию пришла Настя — она хотела сделать с адвокатом интервью. Они вместе шли по улице Пречистенке. Убийца выстрелил в Стаса и в Настю, в головы. Стас умер сразу, Настя умерла в больнице через несколько часов. Стасу было 34 года, Насте — 25 лет. Убийца — неонацист Никита Тихонов — и помогавшие ему неонацисты Евгения Хасис и Илья Горячев сидят в тюрьме.
За три месяца до убийства Станислав Маркелов говорил на акции: «Я устал. Я устал встречать своих знакомых в криминальных хрониках. Это уже не работа, это вопрос выживания. Нам нужна защита от нацистов, нам нужна защита от мафиозных властей, от правоохранительных органов, которые просто часто прислуживают им. И мы прекрасно понимаем, что, кроме нас самих, нам больше никто никогда эту защиту не даст. Ни Бог, ни царь, ни закон — уже никто, только мы сами».
Наталья Эстемирова. Рыжие волосы в каре, огромные зеленые глаза. Отец — чеченец, мать — русская. Она была учительницей истории. Любила нарядно одеться, одна растила дочь. Когда началась вторая чеченская война, она стала правозащитницей. Она присоединилась к правозащитному центру «Мемориал» и расследовала убийства, пытки, похищения. Она помогала Политковской работать в Чечне. Когда Политковскую убили, она начала писать нам сама. Мы публиковали ее тексты под псевдонимом. За нее было страшно.
