В июле 2009 года в селе Акхинчу-Борзой чеченские полицейские избили и публично расстреляли крестьянина Ризвана Альбекова, который якобы дал боевикам барана. Сын Альбекова Азиз, тоже похищенный полицейскими, пропал без вести. Эстемирова расследовала убийство и установила имена убийц. Наш главный редактор и ее коллеги-правозащитники настаивали на эвакуации Эстемировой из Чечни. Она согласилась, но хотела сначала встретиться с сотрудниками МВД — чтобы объединить полицейскую и правозащитную базы пропавших людей в одну. В 8:30 утра 15 июля 2009 года она вышла из дома и исчезла. Коллеги нашли свидетелей, которые видели, как Эстемирову запихивали в белый автомобиль — она успела крикнуть, что ее похищают.
Ее тело нашли через восемь часов, у ингушского села Гази-Юрт, на обочине трассы. Ее голова и грудь были прострелены, нос сломан, на руках — следы скотча и синяки. Ее тело облепили черные мухи. Она лежала с открытыми глазами.
Ее убийц не искали и не нашли. Дело приостановлено.
Фотографии Игоря Домникова, Юрия Щекочихина, Анны Политковской, Станислава Маркелова, Анастасии Бабуровой, Натальи Эстемировой висят над столом, за которым мы собираемся на планерки и летучки. Каждый раз, когда вешали новый портрет, его старались повесить так, чтоб на стене больше не оставалось места. Когда не можешь защититься и защитить своих, становишься суеверным. Но случалось новое убийство, черно-белые лица теснились, и всегда оказывалось место для еще одного лица.
14 июля 2020 года
Первый день в Норильске, дождь пахнет химией. Только что возбуждено уголовное дело на мэра города Рината Ахметчина — за халатность, «выразившуюся в неисполнении своих обязанностей при возникновении ЧС». ЧС — это утечка 21 тысячи тонн дизельного топлива из норильской ТЭЦ-3 в реки Далдыкан и Амбарная. Мы померзли перед администрацией, а теперь едем в Кайеркан — отдаленный район Норильска. Директор НИИ сельского хозяйства и экологии Арктики Зоя Анатольевна Янченко, местная ученая, назначила встречу в парке. Девять вечера, дождь. Парк — это пустошь с пластиковой надписью «Я люблю Кайеркан». Мы встречаемся в полукрытой беседке. Я знаю, что Зоя Анатольевна говорила журналистам: рыбы в норильских речках подвержены патологическим изменениям репродуктивной системы. Мне нужно поговорить с ней о том, что происходило до и после разлива.
Зоя Анатольевна — красивая, маска поверх макияжа, нежный розовый шарфик поверх пальто. Холодно. Ежимся, начинаем разговор.
Зоя Анатольевна успевает сказать, что ее институт никак не зависит от «Норникеля».
Затем к нам подходят трое полицейских. «Здравствуйте, господа!»
Просят документы. «О, Москва». Просят редакционное задание.
«Сейчас пройдемте с нами. Режим самоизоляции».
Свежие справки об отсутствии коронавируса не помогают.
Я говорю, что сейчас идет интервью и полицейские могут подождать.
Полицейские соглашаются.
Нависают над беседкой.
Зоя Анатольевна меняет тон.
У рыб действительно странные мутации, об этом есть статьи — но говорить об этом она не может, она не ихтиолог. Не может подсказать, с кем поговорить. «Это — лица приезжие».
Говорит: «Я думаю, все нормально будет. Компания выделит средства… Мы, наука, готовы всем помочь, устроить. Главное — не нагнетать ажиотаж». «Мы обязательно справимся!» Она повторяет это несколько раз.
В отделе нас продержали четыре часа. Старший полицейский все время повторял: «Если бы я знал, что вы журналисты, никогда бы к вам не подошел».
— Какое глупое совпадение, — говорит мой фотограф Юра Козырев.
И мы правда думали так.
Что такое Норильск? Это почти самый северный город России. Сюда нельзя добраться иначе как самолетом или по воде, дорог нет, единственная железнодорожная ветка идет до Дудинки.
Это приграничная зона, и, прилетая, заполняешь анкету — как будто ты въезжаешь в другое государство. Иностранцам въезд разрешен только по согласованию с ФСБ.
Под тундрой лежат цветные руды. Здесь ведется добыча металлов: меди, никеля, кобальта, палладия, осмия, платины, золота, серебра, иридия, родия, рутения, попутно добывается техническая сера, металлические селен и теллур, производится серная кислота. «Норникель» производит[30] 40 % мирового палладия, 10 % платины, 8 % никеля, 20 % родия, 10 % кобальта, 2 % меди. В России это почти весь никель, почти весь кобальт и половина меди.
Цветные руды здесь были всегда, а население прирастало постепенно — сначала ГУЛАГ, потом завод, потом — город.
Комбинат был построен силами заключенных. Город был построен силами заключенных. Комбинат начали в 1935 году. Именно эта дата считается датой основания Норильска, хотя строительство самого города началось лишь в 1951-м.
Город окружен Комбинатом, слит с ним.
Трубы, трубы, поселки — разрушенные и еще живые, шахты и рудники (здесь это слово ударяют на первый слог), дым, редкие лиственницы, как призраки.
