Мы увидим, что от бьефа — края — хвостохранилища отходят три причала. На двух из них стоят будочки — желтая и оранжевая. Через эти будки протянуты ниточки шлангов. Одним концом шланги опускаются в зеркало хвостохранилища, другим переваливаются через бьеф и дорогу. Дорога изрыта, на ней накручены земляные валы и стоит машина, испугавшая нас.
Там, где ниточки касаются тундры, белый взрыв. От взрыва уходит ручей, разливающийся в мертвое озеро. От озера ручей течет в Хараелах.
Хараелах впадает в Пясино.
— Это сброс. Пиздец, пиздец, это сброс, — говорит Вася. — СЕЙЧАС сброс, после этого всего.
Он листает снимки. «Разрешение маленькое, мы не докажем ничего».
Он открывает книгу «Норникеля», «Атлас минерального сырья, технологических промышленных продуктов и товарной продукции», бормочет: «офигительная книга», читает вслух: «хвосты сгущенные отвальные имеют в своем составе медь (0,068 %), никель (0,53 %), железо (37,7 %), кобальт (0,021 %) и серу (18 %)». Говорит: под действием кислорода элементы переходят в ионные формы и перемешиваются с водой.
Открывает «Производство металлов за полярным кругом». Находит главку про ТОФ, читает: «В процессах флотации концентратов используются такие вещества, как аэрофлот, сосновое масло, бисульфит натрия, ксантогенат, ДП-4, ДМДК, которые являются поверхностно-активными веществами (ПАВ) и частично переходят с хвостами на хвостохранилище».
А из хвостохранилища — в тундру по трубе. В мертвое озеро, в мутный ручей, в речку Хараелах, в озеро Пясино, в Карское.
Он говорит: «Мы должны туда вернуться».
Кто — мы?
Нам надо подойти к самому месту сброса. Три человека — очень, очень мало, легко блокируются экипажем одной машины ДБ.
Есть подполье, которому Вася не доверяет. «Проболтаются. Как только информация утечет, они отключат насосы».
Вася встречается с Русланом Абдуллаевым у дома. Фонтанчики первой ТЭЦ стреляют в небо из озера Долгого, на трубах под технической водой гуляют мокрые девушки. Вася и Руслан присматриваются друг к другу. Вася просит помощи с заявлением, и Руслан спрашивает — каким именно? Что ты нашел?
Вася говорит: «Потом расскажу что. Но мне нужна поддержка».
— Поддержка будет.
Возвращается домой. Дети спят, набегавшись в кустах. «У них там штаб», — говорит Маша.
Вася загибает пальцы, шевелит губами. Пишет план на бумажке.
— Нам нужно время. Нам нужны люди.
— Революционеры, мать вашу, — говорит Маша. — Братик, я иду с тобой.
Ирины глаза становятся совсем большими. Она кивает и молчит.
Активисты «Гринписа» прилетают в город ранним утром. Иосиф Коготько, Лена Сакирко, их фотограф Дима. Иосиф отвечает за сбор проб. Он из Питера, учился на лесотехническом, ему почти сорок, но выглядит на двадцать — из-за улыбки, из-за волос, кудрявых, растрепанных вокруг головы. Все его зовут Йосом. Он сыроед, отказался от машин и от курения. Говорит, что «Гринпис» — его главная семья.
Лена Сакирко училась на переводчицу, знает три языка. В «Гринпис» попала после того, как переводила для активистов организации, заключенных в мурманское СИЗО. Была пожарной-добровольцем, тушила леса. У нее мягкий голос, она не забывает подкрашивать глаза даже в поле.
На съемной квартире разбираются вещи. Респираторы, желтые защитные комбинезоны, перчатки. Йос инструктирует:
— Отвинчиваем крышечку, снимаем, 3–5 раз споласкиваем, набираем полностью бутылку и ставим фольговую пробочку. По фольге завинчиваем. Одновременно пишем фото и видео. Донная проба берется с носа корабля. Для грунта определяется квадрат с пятью точками в метре друг от друга, лопатой пять точек вываливается в одну кучу, перемешивается. Удаляем камни и корешки…
Чтобы выбрать места отбора, рассматривали спутниковые снимки, изучали течение рек, движение озера, ветра. Определили восемь точек — вход в озеро Пясино с Амбарной, заливчик реки Пясины, завихрения, мыски, где «по потокам видны застойные явления». Самая дальняя точка — рыболовецкая застава Кресты. Между первой и последней пробой — 180 километров. Нужно взять и контрольную пробу — из чистых притоков, которые впадают в реку Пясину. С ней будут сравнивать остальную воду и почву.
— Дух захватывает от всего, что надо сделать, — говорит Йос. — Это будут первые пробы в реке Пясине, самые первые, и мы узнаем.
Когда мы уже грузили вещи на лодки, подъехала машина. Наших капитанов увели. Потом они вернулись — люди, представившиеся транспортной полицией.
Двое. Один вежливый, другой нарочито грубый. «Нету разрешения на управление маломерным судами. У них ни удостоверения, ни бортовых номеров. Как вы вышли на этих предпринимателей, так сказать?»
— Все есть, — тихо говорит начальник капитанов, помогающий нам грузиться. — Я вообще не понимаю, в каком государстве мы живем.
— Уважаемые граждане, вы обескуражены, приехали из другого региона и попали на таких недобросовестных людей. Хоть один бы помог следствию…
Полицейский не выдерживает и смеется.
Капитанов продержали в инспекции шесть часов, обоим выписали штрафы. После этого они отказываются выходить на воду.
Но мы все-таки выходим. Это напоминает чертово кино.
