В этот раз нас больше и мы идем дольше. Мы уже знаем, где посты, и на открытых участках передвигаемся перебежками. Мы лезем в гору и спускаемся с горы, кусты, ручьи. Речка Хараелах разлилась, приходится давать крюк. Ноги мокрые.
Тундра влажная от росы. Чайки кричат над головами.
«Чайки жестко палят, — говорит Маша. — Хоть один охранник не спит если».
Но мы доходим незамеченными.
Первым звук мотора слышит Вася.
Мы быстро едим на полянке у Мертвого озера. Набираем сообщения, которые отправим, когда включим связь на телефонах.
— Погнали, — говорит Вася.
Мы идем вдоль озера к дороге.
Слышим шум воды. Слышим гул мотора.
И мы выходим к сбросу.
Нет, это совсем не то же самое, что на снимках с квадрокоптера. На снимке это белый взрыв, пятно, пиксели.
Из двух труб в полметра каждая со страшной скоростью хлещет белая жижа. Пена, брызги. Жидкость гремит по уже пробитому руслу. Желтые лиственницы по берегам белого ручья.
— А воняет она ксантогенатом, — говорит Вася. — Пиздец.
Достает трекер, фиксирует координаты.
Мы включаем телефоны и камеры.
По нашему сигналу Йос, оставшийся в городе, звонит в полицию и МЧС. Звонит Руслану Абдуллаеву. Звонит Игорю Клюшину, и в группе «Норильчане» появляется пост «СБРОС!!!».
Маша включает прямой эфир на фейсбуке. У нее совсем мало подписчиков, но важно, чтобы видео осталось, даже если у нас отнимут телефоны.
Жижа хлещет. Насосы гудят, трубы дышат со свистом. Мы поднимаемся на дорогу и поднимаемся на бьеф. Мне нужно убедиться, и я вижу — трубы выходят из хвостохранилища.
Вася набирает телефон полиции. Говорит: «Здравствуйте. Я Василий Рябинин. Я хочу сообщить о преступлении».
Но первым на месте оказывается департамент безопасности «Норникеля».
Трое мужчин, один из них автоматически здоровается с Васей за руку.
Нет, они не отнимают телефоны — они просят прекратить съемку. За ними подтягиваются рабочие. В какой-то момент один из рабочих и один из безопасников бросаются к насосным и отключают их. Через пару минут появляется «Служба спасения», подразделение МЧС. Насосы уже отключены, но мы показываем им видео с телефонов, и мужики хватаются за голову.
Прибывают полицейские. Трубы уже разбирают пугливые рабочие, но полицейских это не заботит. «Все уже зафиксировано», — говорит девушка. Ее напарник ползет вниз по склону — набрать молочной жижи в бутылочку.
— Горовой Александр Викторович, старший оперуполномоченный.
— А знаете, что нам сказали вот эти? — говорит фотограф Дима. — Это не территория природы, это территория «Норникеля».
— Я так понимаю, это все территория «Норникеля», по их словам.
Через час здесь уже много людей и техники. Люди — в форме и в костюмах — толпятся у машин. Полицейские пишут протоколы.
Техника растаскивает трубы и очень спешит. Из города приезжает прокуратура. И бульдозер «Норникеля», сдавая назад, въезжает в полицейскую машину с прокурорами внутри, подминает под себя. Люди успевают выскочить. Водитель полицейской машины стоит на обочине и повторяет: «Надеюсь, что он нас не видел. Я уже с жизнью прощался».
Полковник МЧС говорит в телефон: «Молчат, друг на друга кивают, полиция не может их опросить. Нет, Михалыч, разведку ведем. Тут целое озеро, где скидывали постоянно».
Представляется — Савченко Евгений Александрович. «Ну хоть покажите, что творится-то у нас на самом деле!»
Эмчеэсовцы говорят: «Вы молодцы». Майор МЧС Денис Макаров говорит: «Одноклассник говорит, с 2017 года тут сливают. Вы еще знаете куда съездите? Оганер и Талнах, очистные сооружения. Они ничего не боятся».
— А почему вы туда не едете?
— А как мы поедем? Заявлений-то нет. Кто заявит-то на них?
Другой говорит: «Это Рябинин с вами? Ого. Ребята, там Рябинин».
— Я знаю сто мест, где льется. Два дня работаем, один день спим. Как тебе такое?
Ночь. Рябинин и Абдуллаев только что дописали письмо Путину. Обоих шатает от усталости.
— Мне такое отлично, — говорит Руслан. — Я тебе всю законодательную практику под это подведу. Ты сколько еще будешь в городе?
На совете директоров «Норникеля» тем временем разразился скандал. Служба по финансовому контролю подготовила свой отчет по разливу топлива и состоянию лопнувшего резервуара по внутренним документам компании.
И вот что было в этом отчете.
Менеджмент «Норникеля», зная о проблеме высокого износа резервуаров, почти 14 лет не восстанавливал их.
Последнее исследование от декабря 2018 года отмечало «ограниченно работоспособное состояние» стенок, основания, отмостков и оборудования резервуара и существенные риски дальнейшей эксплуатации.
Проект реконструкции с 2006 года переносился трижды, не вышел из стадии «планирование», расходы были оптимизированы на 25 %. При этом проводились частые ремонты отдельных элементов.
