Контролеры выделили системные причины катастрофы — сокращение финансирования и игнорирование приоритетности проектов, направленных на выполнение требований контролирующих госорганов и связанных с обеспечением промышленной и экологической безопасности. Отмечают, что ежегодное неисполнение общего инвестиционного плана «Норникеля» на протяжении последних лет составляет порядка 30 %, или 600 миллионов долларов в год.
По мнению службы, таяние вечной мерзлоты под фундаментом резервуара на ТЭЦ-3 может носить локальный характер и быть вызвано техногенными причинами. Но быстрое и обширное (длина трещины до 2,5 метра) разрушение стенки резервуара стало возможным по причине ее изношенности. Ржавчины. Контролеры наметили следующие места возможных катастроф — ТЭЦ-1 НТЭК, Норильская, Кайерканская и Дудинская нефтебазы.
Контролеров обвинили в предвзятости и некомпетентности. Звучали и намеки, что сам отчет — не более чем виток войны между главными акционерами «Норникеля» Потаниным и Дерипаской[34].
Все эти три недели я пыталась связаться с «Норникелем». Я получила много помощи от его сотрудников, но официально разговаривать со мной никто не хотел.
Но после того, как нам не дали вывезти пробы, после того, как нам удалось зафиксировать слив с ТОФ, интервью было назначено. Со мной захотел поговорить директор Заполярного филиала компании Николай Николаевич Уткин.
Я приехала на интервью с песком в волосах. Я ездила в окрестности хвостохранилища Лебяжье, чтобы узнать, что будет, если сбросы с ТОФ не остановятся.
Там будет серая пустыня с мертвыми деревьями, где ветер гоняет пыль.
Через пустыню течет мертвая река Купец, по берегам которой когда-то ходили олени.
Из серой пульпы выступает рыжий ржавый окислившийся металл.
Я не знаю, как описать то, что я поняла там.
Офис Заполярного филиала «Норникеля» находится в самой красивой сталинке Норильска на самой главной улице самой главной площади.
Внутри ничего не напоминает сталинку. Световые панели, быстрые лифты. На столе в кабинете директора стоят бутылочки с водой Evian.
На интервью присутствует Андрей Грачев, глава отдела по взаимодействию с органами власти, московский, центральный офис. Он организовал это интервью. Он смотрит на меня через стол и произносит: «Когда требуется оправдание, тогда оно всегда рядом».
— Мне не в чем оправдываться, — говорю.
— Я не прошу у вас оправданий. Случается горе, и появляются люди, которые это горе усугубляют.
Горем он называет разлив.
Николай Николаевич Уткин бодр, подтянут, дружелюбен. Он приходит с распечатанными ответами на мои вопросы, но почти не заглядывает в них. Он говорит час, и я считаю важным привести следующие его слова.
— Авария [на ТЭЦ-3] произошла в вечернее время. Во второй половине дня. Мы обнаружили уже пятно в районе Далдыкана у ручья в районе воскресенья. Это было точно 31-го числа. Наша газоспасательная служба 31-го числа, выйдя на место по кромке пятна в реке Амбарная, сразу же установила боновые заграждения. Более того, сразу мы пятно купировали, оно не дошло до устья реки Амбарная. Нам еще и повезло с тем, что и в субботу, и в воскресенье, в пятницу и в понедельник, и во вторник, в течение пяти дней дул реально штормовой северный ветер, который дул со стороны озера Пясино, в этом плане, можно сказать, помог тому, что пятно по течению не пошло дальше.
По первой оценке, нам удалось собрать свыше 90 %.
То, что произошло, это очень больно. Для меня как человека. И не будем говорить, насколько больно для «Норникеля». Для нас очень важно, для компании, чтобы никакого следа и последствий этой аварии не осталось. Я считаю, это возможно.
Сделали выводы, вы понимаете, да? Есть версии разные. Тем не менее и у контролирующих органов одна из версий — растепление грунтов. У нас много построено в вечной мерзлоте. Цистерна действительно стоит на скале, но она проходит линзу вечной мерзлоты. Потепление, свая могла дать подвижку.
То, что вы видели, — это не коррозия, это гидроизоляция, которая была сделана опять же в период ремонта 2017–2018 годов, о чем мы предоставили документацию. У нас за год-два поверхность от дождя и резких температур просто выгорает, и такое складывается впечатление.
(Про вывоз проб.) Смеяться я не буду, хотя в другой ситуации меня бы рассмешило. Я наслышан об этой ситуации, я точно могу сказать, никакие службы Заполярного филиала, ни департамент безопасности — мы никак не участвуем. Департамент безопасности — это сохранность объектов, предотвращение хищений продукции, это важная функция, но точно внутри контура нашего предприятия, не вовне. Это однозначно.
