– На чём заедешь? Неужто твой урод разрешает тебе ездить на своей неприкосновенной тачке? – съехидничала я.
– Прекрати! – одёрнула она. – Так я заеду в субботу утром?
– Не надо, мне не до этого, у нас здесь беда: Нолу бывший избил, она в больнице. Но тебе, естественно, плевать, у тебя один Марк на уме.
– Какой кошмар! Я обязательно схожу к ней! – охнула мать. Пропустила мои шпильки, чтобы не ссориться и не омрачать свой медовый месяц.
Поругав себя за то, что не сказала ей про тревогу за неё, про всё, что наболело и жжёт меня, а вместо этого дерзила, я легла спать.
Муторно на душе.
В больницу к Ноле я ходила почти ежедневно. Первое время о её состоянии докладывал врач, а когда к ней стали пускать, забегали соседи с фруктами и её друзья-музыканты. Последние – колоритная компания.
Мама тоже заскакивала, как и обещала, – к моему облегчению, без Марка. Прежде чем прийти, она уточняла, не столкнётся ли там с Ефимом. Они сторонились друг друга. Он тоже приходил в её отсутствие. Я регулировала их расписание. Хотела схитрить: притвориться, что перепутала, и назначить им одно и то же время, но раздумала. Мой трюк они бы раскусили.
Постепенно народ рассосался, в основном справлялись о здоровье Нолы по телефону. Стало поспокойнее, а то проходной двор какой-то. Чаще всех Нолу навещала Дана, часами сидела у её кровати и рассказывала ей своим размеренным голосом разные истории. «Это помогает ей выкарабкаться», – говорила она. За это время мы с Даной подружились, и я уже не сердилась на неё. Тётенька, бесспорно, с причудами, помешанная на гаданиях и потусторонних силах, но отзывчивая и сострадательная. Меня забавляли её сказки про чудо-карты и про духов умерших. Иногда она замирала, устремляла свой взгляд на дверь и с драматизмом провозглашала, что вошёл кто-то из предков Нолы. «Почему вошёл именно в дверь? Если он дух, то с таким же успехом мог бы пройти сквозь стену», – подлавливала я её. Не видя в моём вопросе подвоха, она со всей серьёзностью объясняла, что умершие по привычке пользуются дверью. Умора! А на днях забегал знахарь из XVII века. «Ага, явился Нолу вылечить!» – хохотала я про себя, но продолжала терпеливо слушать эти басни. Не спорить же у кровати больного человека.
Поправлялась Нола на удивление быстро. Поначалу она с трудом двигалась, а потом буквально за один день ожила и начала стремительно выздоравливать. Общение с ней меня бодрило, отвлекало от дурных мыслей и вселяло надежду, что всё наладится. Несмотря на своё состояние, она не ныла, не жаловалась, а поддерживала тех, кто нуждался в сочувствии. Редкое качество. В основном все сосредоточены на себе и глухи к чужим бедам. Если у кого-то Интернет барахлит или куст на участке завял, так он считает, что у него проблема в сто раз важнее, чем у того, кто лишился работы и жилья или смертельно болен.
Про своего бывшего Нола ничего не говорила. Спрашивать её, что она собирается делать, я не решалась. Боялась растревожить её, а Дана нисколько не стеснялась и высказалась напрямую. В прямолинейности ей не откажешь. Мне эта черта нравится и не нравится. Зависит от обстоятельств.
– Сегодня читала в Интернете про твоего мерзавца! – заявила Дана с порога. – Его могут выпустить под залог, и домой тебе лучше не возвращаться. Как только тебя выпишут, уезжай.
– Он не мой, мы развелись четыре года назад. Уезжать нет смысла, он везде меня найдёт.
– Для него развод пустой звук, в его больной башке ты ему принадлежишь. Поезжай куда-нибудь далеко, в соседнюю страну, а когда ему влепят срок, вернёшься.
– Неизвестно, влепят ли срок.
– Тем более надо уехать.
– Не смогу я в другой стране вечно находиться, да и что я там буду делать?
– Петь. Такие певицы, как вы, везде нужны, – сказала я.
– У них и своих певиц хватает. Никуда я не поеду, моё место здесь. Беги не беги, от судьбы не убежишь, – произнесла она с безнадёжностью.
Что это за судьба такая – быть избитой отморозком! От такой судьбы удирать надо, а не повторять заезженную фразу про «не убежишь»! Нола же сама всех убеждает, что всегда надо действовать. «Это временный упадок сил, – успокоила меня позже Дана, – ей надо в себя прийти».
– Помните, вы говорили, что нельзя отчаиваться и сидеть сложа руки, – сказала я Ноле.
– Я про других говорила, у меня иная ситуация.
– Что за чепуха! – воскликнула Дана. – В любой ситуации надо что-то делать, а не пускать всё на самотёк. Не хочешь в другую страну – иди в приют. У меня знакомая там работает, я могу прямо сейчас её набрать, она стольким женщинам и их детям помогла.
– Не надо, сама как-нибудь справлюсь.
– То есть будешь ждать, пока он тебя на тот свет отправит?
– Ладно, подумаю, – произнесла Нола и вдруг ошарашила: – Вначале я хочу с ним поговорить.
– Ты свихнулась! – всплеснула руками Дана. – Забыла, что едва жива осталась? Не разговоры с ним надо вести, а отрезать его полностью!
