В кабинете стояла гробовая тишина, как и в винном погребе. Все предметы приросли к своим местам, вот как стальная фигурка рыцаря со шпагой на письменном столе. Рыцаря Евгений где-то купил и поставил рядом с компьютером. Получился неодушевлённый охранник. Я села в вертящееся кожаное кресло, покрутилась в нём, затем раскрыла альбом с монетами. До знакомства с Евгением к подобной коллекции я отнеслась бы без интереса – деньги есть деньги, но после его рассказов о тех временах, с которыми связаны монеты, отношение к ним у меня поменялось. Это не просто металл, а кусочки прошлого. Осторожно вытащив из гнёздышка одну монету, я стала внимательно её рассматривать. Сколько же людей, умерших давным-давно, держали её в своих руках. Внезапно в коридоре раздались чьи-то шаги. Евгений! Вздрогнув, я хотела быстро положить монету назад, но в спешке уронила её на пол. Она куда-то закатилась, а искать нет времени – Евгений уже подходил к двери. Захлопнув альбом, я застыла в растерянности: как объяснить, что я здесь делаю? Но застукал меня не он, а незнакомый дядька.
– Ты кто такая? – грозно спросил он.
– Я здесь живу. – От смущения я ринулась в атаку: – Вы сами-то кто такой? Впервые вас вижу!
– Живёшь, говоришь. – Он вытащил трубку. – Сейчас приедет полиция, они разберутся, как ты сюда влезла.
– Вы что, какая полиция! – крикнула я. – Я правда здесь живу. Спросите у Евгения Михайловича, он нанял мою маму!
Выяснилось, что это сын дедка. На фото он выглядел другим. За это время раздобрел и поседел, поэтому я его не узнала. Непонятно, чего это он посреди ночи прискакал. Сто лет не навещал отца, а тут на голову свалился. Обвинив меня в том, что я воровала коллекцию (не сам ли собирался украсть?), он учинил целое судилище. Найденная им на полу монета (как назло, одна из самых ценных в альбоме) говорила не в мою пользу. На следующий день примчался второй сынуля – тоже упитанный и поседевший. «Наш отец в ваших услугах больше не нуждается. Немедленно покиньте этот дом!» – потребовали они. Как я ни доказывала свою невиновность, мне не верили или делали вид, что не верят, желая избавиться от нас с мамой, а Евгений за меня слабо заступился, что-то вякнул и замолчал. Не хотел ссориться с сыновьями. Зато заплатил маме вдвое больше, чем она заработала за последний месяц, и всячески извинялся, что вынужден её уволить.
Говорят, что яблоко от яблони далеко не падает. Ничего подобного: Евгений хороший старикан, а дети у него – сволочи. Я не обижаюсь, что он пошёл у них на поводу. Они на него надавили, он стушевался. Старенький же.
– Вы бы лучше чаще навещали вашего папу, у вас на уме только его имущество, – бросила я этим дрянным сынкам на прощание. Могла бы и не говорить – им было по барабану, лишь бы мы убрались восвояси.
Недолго мы у Евгения прожили. Уезжать не хотелось: привязались к нему. От всех неурядиц настроение у меня скатилось в яму.
– Давай к Ефиму вернёмся, – снова затронула я щекотливую тему.
– Сами справимся, – наотрез отказалась мать. – Кое-какие средства у нас есть, на первое время хватит.
Хорошо, что она хоть сообразила не отдавать Марку всё до последней копейки и кое-что приберегла на чёрный день. Но надолго этого бы не хватило. Пришлось экономить и снять обшарпанную однушку. Жильё в коммуналке обошлось бы дешевле, но те комнаты, что мы смотрели, – жуть, и соседи не подарок. В одной коммуналке подозрительного вида мужик сразу положил глаз на маму. В однушке безопаснее.
Вскоре маме наконец повезло устроиться санитаркой в больницу, а я работала нянькой: по выходным сидела с маленькими детьми. Буду за ними присматривать и во время учебного года. Мать возражает – беспокоится, что я не справлюсь, завалю учёбу, но я упёрлась. Деньги нам нужны.
Ефиму я тайно от матери писала, докладывала о наших делах. Всё потихоньку налаживалось. Наши дела шли неплохо, и деньги удавалось откладывать – по капле, правда. Но ничего, накопим в конце концов. В сентябре я собиралась в новую школу, думаю, и там всё будет норм. Я даже воспряла духом – выкарабкаемся!
