«У тебя сместились все понятия! Я – твоя мать и имею право указывать!» – крикнула она.
«А ведёшь себя не как мать. Иногда мне кажется, что это я твоя мать!» – нахамила я.
Ссора эта вспыхнула до того, как свалилась на нас беда. Многое изменилось с тех пор. Всего за несколько месяцев я повзрослела в душе. Без всяких прикрас и выпендрежа такой себя ощущаю. Ответственность за мать, ранняя самостоятельность, неуверенность в завтрашнем дне и в результате этого сильное желание взвалить на себя ещё больше сделали меня старше. Я не хнычу, не жалуюсь, не корчу из себя ничего, а говорю о том, что есть. Если бы я знала раньше, что меня ждёт в будущем, я бы всё равно делала то же самое. Мне всё по силам. Хотя иногда боюсь, что нет, не по силам, забиться бы в угол и поплакать, как маленькая девочка. А плакать нельзя, слёзы расслабляют, и мама заметит.
– Что-то давненько твоей Ирины не видно, – продолжила я. Раз нравится матери дружить с этой кумушкой, не буду больше капать ей на мозги, что подружка эта неверная и лживая. Сама со временем разберётся.
– Она переехала и делает глобальный ремонт.
– Купила дом?
– Нет, снимает квартиру.
– Какой ремонт, тем более дорогой! Съёмную квартиру никто сам не ремонтирует.
– Наверное, я не так поняла, – запуталась мама в своих показаниях.
– Вы поругались?
– Да нет, она сейчас очень занята.
– Разругались! – возликовала я.
– Не разругались, а видимся теперь редко, – призналась она. – Мы с ней совсем разные, но надо же было с кем-то здесь общаться. Когда мы сюда приехали, я никого ещё не знала.
– На безрыбье и рак рыба, – съехидничала я. – Вон сколько у тебя людей на работе, с ними и дружи. С Валентиной, например. Она хорошо к тебе относится, навещает тебя, кекс испекла. Обойдёмся без Ирины. Не понимаю, что ты в ней нашла.
– Как-то так получилось. Одиноко мне было, а тут она подвернулась.
– Почему одиноко? С Даной мы в первый же день познакомились, она хоть и чудачка, но искренняя и добрая. Ещё Нола, она отзывчивая, талантливая. Ирина даже близко с ними не стоит.
– Да, но у меня с ними не сложилось… вообще всё зря… не надо было уезжать из Питера.
– Ты же сама это затеяла.
– Затеяла, а теперь вижу, что ошиблась, скучаю очень по Питеру.
– Давай съездим туда, всех навестим, – предложила я, надеясь, что это её взбодрит.
– Куда я, больная, потащусь.
– Ещё неизвестно, больная ли ты. Когда полностью восстановишься, мы туда обязательно поедем или вернёмся насовсем, если хочешь.
– Чего мотаться туда-сюда, здесь останемся, а то приедем на смех всем. Скажут, ничего у них в Москве не получилось, вот и прикатили назад. Там у нас уже ничего нет, ни жилья, ни работы, придётся заново начинать.
Прозвучало это как полная безнадёга. Она всё чаще и чаще падала в «яму» и меня за собой тянула. Ей плохо – мне тоже. Ей лучше – и мне легче. Зависимость от её настроения тяготила, но я знала, что даже если удеру на другой конец света, то на расстоянии буду ловить все её метания и страдания. Прилетит по воздуху её крик о помощи – и я помчусь к ней.
– Никто смеяться не будет. Не в дыру же мы вернёмся, а в большой город, и начинать всё заново не страшно, справимся.
– Легко сказать, – вздохнула она. – Откуда взять на это силы? Все свои силы я растеряла.
– Ладно, здесь останемся, раз тебе так легче, – и бодро завершила: – Будем осваивать новую жизнь! Нола говорит, что не важно, где живёшь, а главное, что делаешь.
– Мало ли что она говорит. Мировой звездой она не стала.
– Ну и что? Далеко не все знаменитости талантливые, а среди незнаменитых людей немало талантов. Какая же ты пессимистка! Сама себя изводишь.
– Значит, на то есть причины… тебе не понять.
– Ты вечно твердишь, что мне не понять, а я очень даже понимаю! Мне тоже нелегко бывает, а ты ещё и руки опустила.
Её замечание задело. Я забочусь о ней, трясусь, как бы что с ней не приключилось, горой встаю на её защиту, даже если она не права, а оказывается, я ни черта не понимаю! И я тут же себя пристыдила: ей плохо, а я придираюсь.
– Я знаю, что тебе нелегко, но ты зря думаешь, что я опустила руки. – Она слабо улыбнулась. – Ты меня убедила, что надо верить в лучшее.
– Правда? – обрадовалась я. – Мамочка, всё будет хорошо. Я доверяю нашему врачу, а не этому светилу.
– Пока прав как раз светило, как ты его называешь. Ответа же от специалиста нет. Где ты вообще его откопала, ты уверена, что он не аферист?
– В Интернете о нём читала, – обманула я.
Про Лори я умалчивала. Неубедительно же звучит: какая-то случайная, с причудами прохожая предрекла, что всё прекрасно! Я сама недоумевала, почему я, не веря ни в каких провидцев, ухватилась за предсказание незнакомой женщины. Не исключено, что Лори чокнутая. Но, как я себя ни вразумляла, отпускать надежду не хотела, да ещё моя догадка – абсолютно неправдоподобная и даже бредовая – покоя не даёт. А вдруг, а вдруг…
– Помнишь, что говорил светило? Интернету доверять нельзя. Ждать ответа от какого-то там специалиста бессмысленно. Лягу на операцию и отмучаюсь.
– Мам, ну что за негатив! Надо гнать плохие мысли, стараться о хорошем думать, а ты постоянно подавлена.
