Я подошел к тренеру, и сердце защемило. Мы обнялись. Старик был реально пьян, едва держался на ногах. Присели на скамейку, на которой были бутылка коньяка, какая-то нехитрая закуска, шпроты, хлеб. Мне он тоже налил стопочку, и я ее молча пропустил. Потом еще одну. Стало тепло и как-то опасно весело. Несколько минут мы сидели молча, ни о чем не разговаривая, а лишь тупо глядя на хрупкие фигуры тренировавшихся мальчишек.
– Вот тот, тощий, с прыгалкой! Из него что-то может получиться! Остальные – так себе! – сказал наконец старик, указывая на одиночку, неуклюже прыгающего в сторонке через скакалку. Ничего примечательного в этом рахитике я не увидел, но слова мастера подвергать сомнениям я не привык. Раз он так говорит, значит, так оно и есть.
– Почему зал в таком состоянии? – спросил я. – Если нужны деньги, я дам! Какие проблемы?
Мне действительно захотелось помочь наставнику, я знал, что зал – это все, что у него есть. Без бокса жизнь для него не имеет смысла.
– Деньги нужны были раньше. Теперь уже поздно. Я продал помещение. Они меня вынудили это сделать, сукины дети!
– Кто «они»? Что произошло?
И тут тренер рассказал, что после ухода из моей команды дела его пошли плохо. Содержать помещение он уже не мог, поток тренировавшихся у него ребят сокращался. Этому способствовало еще и то, что старик стал спиваться, потерял над собою контроль и совсем опустился. Тут как раз и подкатили парни из какой-то корпорации и стали выживать его из зала. Им нужна была земля, чтобы построить на этом месте новый торговый центр. Тренер какое-то время сопротивлялся, трепыхался, хотя были и угрозы, и риск физической расправы. Но старик был крут, и запугать его бандюганы не смогли. Тогда в один прекрасный день зал просто подожгли. Сгорело все спортивное хозяйство, весь инвентарь. То, что я видел теперь, было последствием поджога. Парни в костюмчиках снова подкатили, но цена за здание была теперь втрое меньше. Старик вынужден был сдаться и подписать бумаги о продаже.
Так закончилась история этого некогда легендарного клуба.
– Мне хронически не хватает денег. Катастрофически. И где их доставать – непонятно. Положение унизительное и мучительное, тем более что характер мой широк, ты знаешь, а запросы велики. Идти в услужение к ушлым паразитам не хочется. Идти по преступной дорожке противно. Ну и как быть? Для чего мне отпущена такая судьба? Скорее бы сдохнуть! – Старик был прилично пьян и говорил, кажется, уже сам с собой.
– Но почему ты мне раньше не позвонил?! – Я знал, что старик был в обиде на меня и гордость не позволила ему набрать мой номер раньше. Теперь же он позвонил мне лишь потому, что ему стало просто на все наплевать. И на меня, и на себя, в первую очередь, и на свою гордость. Наверное, он готовился умереть, а там, где речь шла о смерти, было естественно вспомнить обо мне. Но я все еще не понимал, чего именно он от меня хочет. – Сегодня же я решу твои проблемы! Какая корпорация выкупила зал?
В эту секунду зазвонил телефон, висевший в углу зала, на стене. Рахитичный мальчишка подбежал к нему, снял трубку.
– Опять
Старик, кряхтя, поднялся со скамейки, пошел к телефону. Я тоже встал, подошел к груше, ударил по ней правой. Груша взметнулась в воздух, и из нее посыпались пыль и мелкий пепел. Мне залепило глаза, и я закашлялся. За шиворот тоже забилась пыль, я стал отряхивать пепельную перхоть с воротника. Ко мне подбежал тот самый рахитичный шкет, которому пьяный старик предрекал блестящую боксерскую карьеру. Вид у него был жалкий и трогательный одновременно. Майка и трусы висели на тощих конечностях, как на вешалке, а крупная голова торчала на худой шейке, как тыква на жердочке, и казалось, вот-вот с нее упадет.
– Я вас узнал! – сказал мне мальчишка. – Распишитесь, пожалуйста! – Он протянул перчатки и фломастер, и я черканул ему свое имя.
– Много лет назад я тоже здесь начинал. Вот там было зеркало для боя с тенью. – Я показал мальчишке на стену, где виднелось темное пятно от висевшего на ней когда-то зеркала. Это место и теперь пугало меня, хотя зеркала на стене уже не было. Есть такие места, которые пугают, что бы там ни говорили, поневоле начнешь верить в темные силы. – У тебя классный тренер, тебе повезло!
Пацан, выслушав меня, пошел в раздевалку. И тут до меня донесся крик тренера. Вернее, его мат.
– Ты кого пугаешь, сучара?! Твою мать! – Старик раздраженно бросает трубку, в ярости выходит из зала в соседнее помещение, где раньше был его кабинет.
Взяв бутылку коньяка и рюмки, я пошел за ним. Это в его манере – уйти, ни с кем не попрощавшись. Но оставлять его одного в такую минуту я не хотел. Я вошел в его захламленный кабинет, в котором раньше никому не разрешалось находиться. Но на этот раз старик не стал устраивать шума из-за вторжения в его личные владения. Он сидел, согнувшись в кресле, тяжело дышал и держался левой рукой за сердце. Я подошел к нему. Обнял. Погладил по седой голове.
– Что случилось? – спросил я тренера. Дерзкий старик отшвырнул мою руку.
