– Что за времена настали? Стариков совсем не уважают!
И тут наставник рассказал мне наконец, что с ним стряслось. Мало того что его зал подожгли и вынудили его за бесценок продать тренировочное помещение, которое только и кормило ветерана, так вот теперь еще и местные рэкетиры требуют от него денег. Ничего им платить он, конечно же, не собирается, но мерзавцы угрожают, и жизнь его теперь реально в опасности. Сегодня они назначили ему встречу в «Свинюшнике», это пивной бар тут, неподалеку. Если денег он не принесет, до утра ему не дожить, так сказал только что какой-то тип в трубке. На старика было жалко смотреть, никогда прежде таким я его не видел. Старость ужасна, она и правда превращает в тряпки даже самых крутых мужиков. Не хотел бы я дожить до такого состояния, но мне, по счастью, это и не грозит. Не уверен, что доживу до сорока пяти лет. Хотя, если честно, когда мне было восемнадцать, я был уверен, что не доживу и до тридцати. Однако живу же и даже продолжаю выступать на ринге. И никому не намерен отдавать свои пояса. Так что пути Господни и впрямь неисповедимы!
– Когда ты должен быть в «Свинюшнике»? – спросил я тренера. Во мне созрело желание решить его проблемы, чем бы это ни пахло. Чего мне терять, на хвосте у меня уже сейчас сидят два фараона, так что пусть повеселятся вместе со мной. Или они меня не сегодня завтра скрутят, или я прихвачу с собой в ад ту мразь, что наехала на моего старика. Что может быть лучше?
– Днем, в половине пятого! – Старик продолжал поглаживать ладонью левую грудь. Сердце не отпускало.
– Ни о чем не беспокойся! Я все улажу!
До назначенной гангстерами встречи было еще много времени, и мы опорожнили с дядькой бутылку коньяка, вспоминая старые добрые времена, те годы, когда я только рвался на боксерский олимп, но еще не взошел на него.
– Я тут недавно перебирал архив. Приводил его в порядок. Вот, смотри, что я там нашел. – И старик показал мне пожелтевшие снимки прошлых лет, где я был сфотографирован еще подростком. Наша первая группа. Сейчас, разглядывая лица дворовых приятелей, я с горечью сознаю, что многих уже нет в живых. Связь с другими прервана. Все это очень грустно.
Тренер зашторил окна, спустил небольшой экран, прикрепленный к стене, и включил проектор. На выцветшей пленке забегали черно-белые силуэты: это была его любительская съемка. Много знакомых и незнакомых лиц увидел я, многое вспомнил из тех лет. Но сам я на экране появился лишь однажды и мельком. Худенький мальчишка, не сильно отличающийся от того рахитичного мальца, что недавно взял у меня автограф. Дело происходило на берегу моря, вместе с другими ребятами из секции мы тренировались в лучах восходящего солнца. Но кадры были такие короткие, что рассмотреть себя я так и не смог. Хотя было любопытно взглянуть, каким я был много лет назад, когда еще был человеком, а не маскирующимся среди людей людоедом.
– Ты – единственный чемпион, которого я воспитал! Хотя я больше сорока лет отдал тренерской работе. – Тренер совсем поплыл, его потянуло на сантименты. – Были парни и покруче тебя, но в звезды выбился ты один. Скажу честно, ты – моя гордость. Если бы не ты, я бы чувствовал, что зря прожил жизнь. Но, видишь, тебя почти нет. Честно сказать, поначалу я не очень верил, что из тебя что-то может получиться. Я редко ошибаюсь, но с тобой ошибся. Ты уж меня прости!
– Ну, перестань! – мне начинало надоедать это старческое нытье, и я хотел переменить тему. Но старик снова и снова выруливал на нее, вероятно, он был уже слишком пьян.
– Тебе предстоит драться со спойлером. Это очень грязный боец. Но у него есть одно слабое место: его нырок, в атаку он всегда идет подныривая. Это его штамп. Ты должен всегда встречать его и, самое главное, ловить на апперкот. Не забывай об этом!
– Ладно, ладно, я с ним разберусь, не переживай!
Мне уже не терпелось выбраться из этого душного кабинета, уйти от эмоций, переполнявших меня, и я, поцеловав пьяного старичка, вышел из боксерского зала на улицу. Теперь мне надо решить проблемы, возникшие у наставника, и так как это, можно сказать, единственный родной мне человек, сделать это я должен немедленно. Стараясь не привлекать внимание тех двух копов, что следили за мной из машины, я сел за руль и медленно тронулся по направлению к «Свинюшнику». События закручивались все интереснее, и мне не терпелось увязнуть в них как можно глубже. Встреча со стариком размягчила меня, в таком бабском состоянии жить я не могу, – теперь нужно как можно скорее вернуть реальности привычные очертания, и делать это лучше всего через кровь, через насилие, через жестокость.
