Фараоны, разумеется, заметили, как я отъезжаю, и так же медленно пустили в действие свою развалюху. Играть в кошки-мышки смысла теперь не было, и я, развернув машину, медленно проехал мимо них. Полицейские старались не встречаться со мною взглядами, делали непринужденный вид, но актеры из них вышли бы паршивые, и у меня уже не оставалось сомнений в том, что я на крючке. Рука так и чесалась выхватить из кармана брюк пистолет и перебить эту сволочь. Но делать это сейчас нельзя. Я погладил в кармане ствол пистолета с таким же чувством, с каким сегодня утром ласкал свой член. И, признаюсь, испытал почти такое же, близкое к эякуляции удовольствие. Наверное, чтобы снять психологическое напряжение, я должен все-таки спустить крючок и разрядить в кого-нибудь обойму. Убийство всегда меня возбуждало, всегда вызывало у меня не только эрекцию, но подчас и семяизвержение. Так однажды, убивая молоденькую сучку, я испытал настоящий мегаоргазм.
Эта история стоит того, чтобы на ней задержаться. Было это очень давно, еще до того, как я овладел чемпионским поясом. Но все по порядку. Без путаницы в голове.
Было это зимой. Точно помню, потому что отморозил себе кончик носа, пока долбил на пустыре яму, в которую закопал потом два трупа. Это были две девушки, сестры-близнецы. Чего только не случалось со мною за неполные сорок. Про близняшек этих я давно забыл, но вспоминаю о них каждую зиму, когда на морозе у меня начинает побаливать нос. Отмороженный кончик.
Началось все в кино. Это был старенький кинотеатр на окраине города, в котором показывали исключительно киноклассику. Людей в нем, понятное дело, всегда было мало. Кого сегодня интересует настоящее кино? К тому же никакого попкорна и прочей хрени, заманивающей в кинозалы быдло в мультиплексах, там, разумеется, тоже не было. В общем, все как в старые добрые времена: только ты и дивный сон на экране, магия кино. Случалось даже так, что, кроме меня, в зале вообще никого не было. Механик, старый еврей, был моим приятелем и к тому же большим моим поклонником, так что частенько он крутил обветшалые ленты для меня одного. Наши вкусы во многом совпадали, мы оба любили и бокс, и кино. Правда, мы не сходились на Гарольде Ллойде, которого я не жаловал за его очки и идиотские кепки. Мне больше нравился Бастер Китон, крутой чел, не знающий ни боли, ни улыбок, его старик, разумеется, тоже очень любил. А в боксе нас раскалывал Жорж Карпантье, я отдавал предпочтение Джеку Дэмпси. Механик называл Дэмпси грязным спойлером. Джек, мол, не гнушался ничем, лишь бы добить противника. А по-моему, бокс и должен быть таким, это мужской вид спорта, а не пантомима, на которую этот вид спорта стал похож после ухода великого Майка Тайсона. Стиль Карпантье еврей называл аристократическим, и я всегда долго смеялся, когда он произносил это слово, не выговаривая букву «р». Историческая правда тоже была на моей стороне, так как 2 июля 1921 года Дэмпси уложил Карпантье в четвертом раунде, и тут старый пердун уже ничего не мог мне возразить. В целом старичок был мне приятен, я любил иногда поболтать с ним после сеанса, перекинуться двумя-тремя словами на иврите и пару раз посылал ему пригласительные билеты на свои бои. Но речь не об этом.
В тот день я смотрел фильм-нуар Чарльза Лоутона «Ночь охотника» с Робертом Митчемом и Лилиан Гиш. Не самый великий фильм этого жанра, конечно, но есть в нем несколько эпизодов, которые запоминаются навсегда. Прежде всего я никогда не забуду тот эпизод, когда пьяный старик, рыбача, замечает на дне озера автомобиль с трупом. Испуганный пьяница заглядывает за борт лодки и видит под водой убитую женщину. Узнает ее. Потом камера опускается на дно, и мы тоже получаем возможность лучше разглядеть труп женщины, сидящей в кабриолете. То, как снята эта утопленница под водой, ее длинные, развевающиеся по течению волосы, которые путаются в водорослях, нереальное освещение, пятна света, играющие на лице утопленницы, на автомобиле, – этот эпизод заставил меня волноваться еще тогда, в кинозале, да и теперь, много лет спустя, все еще будоражит. Тогда же я испытал от этих кадров эрекцию.
– Какой ужас! – услышал я тихий шепоток рядом с собой. Приглядевшись, я увидел в темноте симпатичную головку, девушка напряженно сидела в кресле, вцепившись руками в подлокотники, и не сводила глаз с экрана.
– Если вам страшно, можете пересесть ко мне, – шепнул я девушке на ухо. Она вздрогнула и, похоже, от моих слов перепугалась еще больше. Меня это позабавило, но продолжать пугать ее в зале я не стал.
После сеанса я нашел девушку в фойе.
– Я, кажется, вас напугал больше, чем этот маньяк из фильма? – как можно развязнее обратился я к милашке.
– Неужели есть такие страшные люди! Притворяться приличным, добрым человеком, да к тому же священником, и иметь такое черное сердце! Это ужасно!
Бедная девушка была под впечатлением от этого фильма, и мне нужно было ее как-то приободрить.
