Перед нами громоздился древний город, вернее, то, что от него осталось. Обвалившиеся здания, мусор, экскременты. Среди серых камней одиноко топтался осел. Его чудовищный член свисал к земле, и вокруг отростка вилась мошкара. Длинноухий потомок Луция был украшен пестрыми ленточками. Он жевал сухую траву и отмахивался хвостом от слепней. За ушами ослика красовался венок из увядших цветов, а на шее позвякивали золотые колокольчики.
– Может, поедем на нем? – робко спросил я Джаннет. Я все еще опасался вступать в разговор.
– Спятил? – отрезала Джаннет, не удостоив меня взглядом.
Но на этот раз обидеться я не успел. Из-за античных руин к нам вышел полуобнаженный воин, в руках он держал небольшой круглый щит и короткий меч. На бородатом лице воина белела самодовольная улыбка, а под туникой поднималось к бою другое его оружие, размером не меньше, чем у осла, направленное, по всей видимости, на Джаннет. Вернее, на нас обоих.
– О нимфа, кто ты? Подобно Афродите златокудрой, из вод морских ты выплыла, но нагота твоя черна как ночь и каплями воды, как звездным бисером, усыпана обильно! И ты, ничтожный, мне приятен! Начну с тебя!
Странный незнакомец отбросил свой щит и меч, распоясал тунику и шел на нас уже обнаженным. То, что прежде было скрыто под туникой, теперь торчало, покачивалось, вздрагивало, наливалось кровью, готовое в любой момент быть пущенным в дело. И тут я понял, что забыл автомат на пароме, отплывшем уже довольно далеко вглубь соляного озера. Про пистолет в кармане я тоже не вспомнил. Недолго думая, я кинулся к лежащему на песке мечу опасного пришельца. Но он разгадал мое намерение и, рванувшись наперерез, опрокинул меня на землю. Завязалась борьба, мне трудно было сопротивляться этому атлету, но и уступать его похоти я не собирался. Пусть лучше он овладеет мною мертвым, чем принять такое бесчестие и остаться жить. Джаннет стояла в стороне, скрестив руки на груди, наблюдала за нашей безобразной возней и как-то снисходительно улыбалась.
– Ну перестань, ведь естество свое ты не обманешь! – шептал мне на ухо насильник и продолжал тискать. Мне было и забавно слышать его столь неуместные в такой ситуации поэтические фразы, и прискорбно, поскольку, несмотря на напыщенные речи, незнакомец добивался от меня цели вполне конкретной.
Наконец рука моя дотянулась до меча, и я по рукоятку вонзил его в тугую спину насильника как раз в тот момент, когда он уже закинул мои ноги себе на плечи и был готов сам ввести в меня свое набухшее оружие. Мужчина захрипел и рухнул на меня всей массой. Его густое семя залило мой живот, после чего гигантский член воина начал стягиваться и бледнеть. Все мое тело было залито семенем и кровью умирающего. Я сбросил с себя труп воина и побежал к морю, чтобы поскорее смыть всю эту гадость. Едва я вбежал в воду, ко мне подплыла стайка дельфинов. Дельфины плавали рваными кругами, тыкали в меня скользкими улыбающимися мордочками и издавали пронзительный визг. Солнце померкло за черной тучей, и храмы на вершинах гор стали выглядеть зловеще.
– Ты убил Тесея, о несчастный! Кто же теперь сразится с Минотавром?! – донесся до меня громыхающий голос с небес.
Волна добежала до распластавшегося на песке обнаженного тела мужчины и, откатываясь вместе с трупом, увлекла его в пенящуюся пучину моря.
Оттерев с себя пятна семени и крови, я выбежал на берег.
– Молодец! – сказала Джаннет и погладила меня по щеке. – Всегда бы так! Горжусь тобой! Нужно больше тренироваться. Если замахнуться слишком сильно, клинок за твоей спиной вонзится в землю, и ты не сможешь поразить противника. – Она подняла с земли палку. – То же самое и с нашим сознанием! Рассчитывать взмах и скорость мысли нужно настолько, чтобы сила взмаха и скорость удара были наиболее эффективны. – Она резко ударила палкой по сухому дереву, под которым мы стояли. С сухих веток на наши головы посыпались пожелтевшие листья. – Мышление не случайно сравнивали с боевыми искусствами, у мысли две основные функции: схватывать и отсекать. Так мы познаем мир! – Джаннет с неуловимой для глаза скоростью взмахнула палкой, от ее взмаха в воздухе просвистело.
– Нечто подобное я читал в индо-буддийском трактате «Милиндапаньха»: мысль схватывает и отсекает!
Я думал, что смогу произвести на нее благоприятное впечатление, но эффект от моих слов был обратный. Джаннет нахмурилась и покачала головой.
– Оставь свою книжную мудрость. Просто начни понимать. – Она внезапно саданула меня палкой по лбу, отчего я чуть было не рухнул на землю. – Если ты будешь таким медлительным, тебя прикончат! Давай еще раз. – Она взмахнула палкой, чтобы нанести мне еще один удар, но в этот раз у меня мелькнула мысль, что я от удара уклоняюсь, и палка просвистела в сантиметре.
– Молодец! Ты не безнадежен. – Джаннет одарила меня ничего не сулящей улыбкой. – А теперь давай по-взрослому, на мечах.
Несколько минут мы дурачились, размахивали и отбивались друг от друга палками, но потом продолжили путь.
