Теперь, когда я понял, что Джаннет – это всего лишь часть моей психики, анима, женский аспект моего сознания, стало немного легче принимать все происходящее. Годжаев сделал свое дело, надо отдать ему должное. Выходит, что всё, все испытания, с которыми столкнулись я и эта чернокожая девушка из неолита, – всего лишь плод моего воображения. Джаннет жила в мире моих грез, и задачей Годжаева было сделать так, чтобы мы встретились с ней в ментальном пространстве, чтобы я не отторгал от себя свой женский аспект, а осознал его как часть своей индивидуальности. Теперь я мог сам управлять маршрутом Джаннет в воображаемой среде, мы двигались с ней в одном направлении, произошло что-то вроде алхимического брака, и психика моя с появлением Джаннет обрела всю полноту. Нечто похожее, вероятно, испытывала и она, находясь рядом со мной, ее анимусом! Но почему я опять отделяю нас друг от друга? Это дурная привычка, которую следует изжить. Теперь мне стало понятно: точка сознания находится в тотальной оппозиции ко всему мирозданию, как внутреннему, так и внешнему. Ее ослепляет внешний мир, со всеми своими текучими и бренными предметами, это во-первых. Затем ее, эту созидающую точку сознания, ослепляет корпус наших физических ощущений, с которыми мы полнее всего себя отождествляем и абстрагироваться от которых нам крайне сложно. И наконец, наши эмоции, они тоже нас ослепляют, делая сознание аффективным, зависимым от наших эмоциональных перепадов. Вероятно, существует еще и ослепление ментальным светом, но это уже для избранных, простым смертным хватает первых трех препятствий, которые они к тому же не способны дифференцировать. Для простого человека все свалено в одну кучу, он просто живет, ориентируясь на внешний мир, на свои эмоции и инстинкты, не понимая, что то, что он считает для себя естественным ориентиром, на самом деле ловушки, ворующие наше сакральное существование.
– Ну вот мы и пришли! Я танцую в этом стриптиз-баре. Зайдешь?
Отказать Джаннет было невозможно, и я вошел в темное помещение, заполненное пьяными людьми, в котором громыхала музыка.
С того случая с чернокожей стриптизершей прошло несколько лет. Звали ее Джаннет. Он была под два метра ростом и говорила низким грудным голосом. В какой-то момент мне даже помстилось, что я имею дело с трансвеститом. Вырубить Джаннет оказалось сложнее, чем это было у меня на некоторых чемпионских поединках. Все последующие дни после убийства страшно раскалывалась голова. Болело все тело, как после поединка в двенадцать раундов. Да я и не припомню боев, после которых я был бы так разбит и измотан. Глаза готовы были лопнуть, как нагноившиеся пузыри. Ломило в суставах, болел живот, кружилась голова. Кололо в пояснице так, что я не мог нормально разогнуться. Мыслей никаких. Все тело – одна боль. Разумеется, психосоматика, и ничего больше. Но ощущение не из приятных. Мысли с трудом вползали в череп, как мясные ленты, червяки, выдавливаемые мясорубкой. Вспоминалось многое: и из детства, и что-то, случившееся со мной в последние годы. Не думаю, что доживу до старости, слишком уж много всякого треша свалилось на мою бедную голову. Слишком много стресса.
Стыдно признаться, но я пару раз был у психиатра. Конечно, я не верю в то, что человеку может кто-то помочь, кроме него самого. Все узлы своей психики я должен распутать сам. Или разрубить, как Александр Македонский разрубил гордиев узел. Но тем не менее несколько раз я не мог с собою справиться. Было любопытно послушать ту милую женщину в очочках, что уложила меня на кушетку и стала задавать странные вопросы о моем детстве. О маме и папе. Во время второго сеанса на этой же кушетке я ее и отымел. Сладкая была киска. Лучше бы она чаще давала, а не корчила из себя Зигмунда Фрейда. Мы еще пару раз встречались, но это были уже встречи чисто сексуального характера. Похоже, как самец я ее вполне устраивал, и что там случилось у меня в детстве, больше дамочку не интересовало. По правде сказать, эти сексуальные сеансы оказывали на меня более благотворное воздействие, чем вся эта фрейдистская нудиловка с ее орально-анальными заморочками. Потом она мне надоела, и я охладел к психоанализу.
Лучший способ выпустить пар для меня – это хорошенько поспарринговать в зале, а еще лучше – выйти на бой с каким-нибудь крутым претендентом. Чемпионский бой. Это стоит всех кушеток, со всеми телками в очках и без очков. Иногда я ищу драки в ночном баре или на дискотеке. Но это не самый лучший способ оторваться, так как всегда кто-нибудь мешает, звонит в полицию, прибегают легавые, люди смотрят на тебя, как на чудовище, и твое поведение расценивается как асоциальное. Все с радостью свидетельствуют против меня, хотя не каждый раз виновником драк оказываюсь я. И потом эти штрафы, суды. Все это достанет любого. Скучно. Противно.
