Мы прошли через лесистые холмы, поднялись на гору. Мне было любопытно взглянуть на те белые храмы, что видны были с берега моря. Но храмы оказались пусты и полуразрушены. В них никого не было, ни единой души. Глупо было искать тут жрецов Аполлона, еще глупее было надеяться на встречу с самим солнечным божеством. Перевернутые треножники давно не отсылали ему жертвенный фимиам, давно не пелись гимны лучезарному Фебу, и не вспоминалось его имя. Мир обезлюдел. В тенистых зарослях рощи прятались лисы и совы. Мне были слышны их шорохи и крики, но они меня не пугали. В траве Джаннет заметила отколотую от статуи голову Мусагета. Взяла ее в руки и, сдерживая слезы, поцеловала в холодный мрамор губ.
Внезапно подул ветер, и пространство внутри храма заволокло непроницаемым туманом. Нам стало слышно завывание лисиц, бегающих где-то рядом, по ту сторону тумана. Голоса их были обеспокоены и вселяли в меня тревогу. Ветер блуждал среди аттических колонн, разнося вой лисиц и уханье сов, сидящих на камнях и колоннах. Внутри храма было так непроглядно, что в какой-то момент я решил, что это померкло у меня в глазах и не мир затянуло туманом, а это я ослеп. Джаннет хранила молчание. Мы вошли внутрь храма, вытянув вперед руки, ощупывая ребристые стволы колонн, пока наконец не прикоснулись пальцами к жертвенному алтарю. И тут я ненадолго потерял ее из вида.
– Храм – это Вселенная, – послышал шепот Джаннет, заглушаемый воем диких лисиц. – Ты видишь, твой периптер разрушен, колонны свалены, высокие капители повержены на землю. Фронтон осквернен совами. Это должно тебе многое объяснить.
– Я ничего не вижу, как мне отсюда выбраться? – спросил я Джаннет, но голос мой перестал быть мне слышен. В тумане стало различимо красное пятно, и оно двигалось в нашу сторону. Вскоре я разглядел контуры человека, он опирался на посох и что-то бормотал себе под нос, на нем была красная накидка.
– Не ты один слеп, сын мой! – Человек приблизился ко мне, и я увидел, что глаза его закрыты бельмами. Седая борода спуталась, он был плешив, но благообразен. Теперь мне остается лишь понять, кто этот слепец и что ему от меня нужно. – Нашей цивилизации больше нет, напрасно я питал ее своими мифами. Мы все поглощены туманом.
Из-за спины старика вышла Джаннет, слепец прикоснулся к черному лицу девушки и провел пальцами по ее глазам.
– Ты красива! – только сейчас я заметил, что через плечо незнакомца перекинута арфа. – Про таких, как ты, складывали любовные гимны. Но арфа моя лишена струн, и я не смогу спеть для тебя. Песни мои больше не угодны Аполлону, чью мраморную голову ты целовала.
– Кто ты? Почему ты говоришь о том, чего не видел, ведь ты слеп! – Джаннет взяла старика за руку и усадила на ближайший камень возле алтаря. Опираясь на посох, он сел, положил палку на землю у ног и достал из-за спины арфу, висевшую на кожаном ремешке. На ней действительно не было струн. Арфа была мертва.
– Певцы видят мир не глазами, но сердцем! Пригрезившийся мне мир исчез, осталась лишь память, которая тоже скоро угаснет! – Незнакомец был явно не в себе, рассудок, казалось, окончательно покинул его, он стал водить пальцами по несуществующим струнам арфы и что-то мурлыкать себе под нос. Голос его не был лишен приятности. – Муза, скажи мне о том многоопытном муже, который долго скитался с тех пор, как разрушил священную Трою.
Джаннет пихнула меня локтем в бок и дала понять, что нам надо идти дальше.
Мы вышли из разрушенного храма к морю. Туман понемногу рассеивался. Оставив слепца оплакивать свои мифы, мы двинулись в путь. Бедняга не знал, что погибла не только цивилизация, выросшая из его гимнов, но и человеческая раса в целом. Человечество истерто в пыль, и теперь эту пыль, как в мусорное ведро, сдувает в черные дыры. Еще немного, и исчезнет сама память о нас, как не сохранилась память о тех цивилизациях, что существовали прежде. Где они все? Что мы о них знаем? Неудовлетворенность желаний и скорбь – вот что еще отпущено человеку, но мне в эту минуту хотелось лишь поскорее выбраться из этого липкого тумана.
Греческий полис заканчивался, перед нами опять возникли руины опустевшего мегаполиса. Где люди? Наверное, прячутся в коллекторах и подземельях метрополитена, как крысы в затопленных шахтах. Не успел я об этом подумать, как из приоткрытого канализационного люка выскочила огромная крыса и перебежала нам дорогу. Ветер гонял по земле ворохи мусора, небо цедило грязную влагу, от которой пачкалась трава и все, на что эта влага опускалась. Наверное, и я выглядел не лучшим образом, но оценить свой облик я не мог, нам на пути не попадались предметы, в которых можно было бы увидеть свое отражение.
– В этом городе есть еще живые существа, кроме крыс?
