Из канализационного люка доносился омерзительный многоголосый визг крысиной колонии, я прикрыл люк крышкой, но визг продолжал доноситься. Мысль прилеплена к визуальным объектам, окружающим меня, и мне не стоит думать о неприятных вещах, иначе можно накликать беду. Вокруг лишь волокна энергии, принимающие то или иное качество, в зависимости от нашего к ним отношения. В этих волокнах легко запутаться, как муха вязнет в паутине, и уже не вырваться на свободу. Их нужно научиться обходить стороной.
– Твоя мысль – это инструмент, – сказала Джаннет. – Хочешь, относись к ней как к скальпелю, хочешь – как к кисточке или резцу! Не так важно, как ты интерпретируешь тот материал, с которым должен соприкоснуться этот инструмент! Главное, чтобы велась работа! А художником ты себя будешь считать, скульптором или хирургом – это уже второй вопрос!
Мне снова и снова приходили на память наши назидательные беседы с Годжаевым. Это была прекрасная школа, и чему-то я у него, бесспорно, научился. Годжаев готовил меня к тем испытаниям, которые теперь выпадают на мою долю, и если бы не его подготовка, не знаю, смог бы я выжить в инфернальном мире. Думаю, вряд ли. Меня спасает лишь то, что все видимое я не воспринимаю всерьез, отношусь к этому миру как к сновидению, которое скоро закончится и которым нужно научиться управлять. Это непросто, но Годжаев обучил меня технике управляемого сновидения, и я не боюсь заблудиться в лабиринтах сознания. Я – свет, проникающий в сумрак ночи, мысль, идущая в дебрях бессознательного, и мне не следует бояться внешних воздействий, так как внешнего мира нет, а есть лишь процессы, протекающие внутри психического континуума. Нет ничего постоянного, ничего «настоящего», все может измениться в любую секунду. Реальности нет. И все меняется, нужно лишь для этого прикладывать небольшие усилия, только и всего.
Мне вдруг послышалось, что в одном из покинутых домов кто-то есть: ну что же, значит, так тому и быть! Я был готов к любому повороту событий! Будь это враг или друг, не все ли равно, лишь бы встретить хотя бы одну живую душу! Прячась за автомобилями, я подкрался к тому месту, откуда доносились звуки. Джаннет немного отстала, и я заплутал среди гор металлолома. Перед домом с выбитыми окнами я увидел невысокого человека, который вел себя очень странно: он что было силы бился головой о стену. При этом терпеливо сносил боль и не стонал. На стене были пятна крови из его головы, но это безумца не останавливало, он продолжал отчаянно впечатываться лбом в потрескавшуюся поверхность кирпичной стены.
«Как долго еще мне будут встречаться все эти фрики?» – подумал я, наблюдая за этой безобразной сценой. Вмешиваться мне не хотелось. После одного из ударов психопат потерял сознание и рухнул на землю. Теперь можно и поглядеть, что это за фрукт.
– Если все существование, как ты уверяешь, протекает в нашем сознании и материального мира нет, то в чем тогда проблема? Почему мы неспособны развить сознание настолько, чтобы быть свободными, произвольно менять миры обитания и не зависеть от внешних суггестий? – наши беседы с Джаннет все больше и больше начинали напоминать диалоги Платона, в которых мне была отведена роль ученика, докучающего наставнице бесконечными расспросами. Джаннет терпеливо переносила нашу болтовню, более того, мне стало казаться, что между нами начала возникать какая-то близость. Хотя чем я мог быть ей интересен?
– Если мир лишен материальности, то что представляет собой то пространство, которое мы вынуждены преодолевать? Если время отсутствует, то что тогда заставляет события длиться? Если вне моего сознания ничего не существует, то почему нет гармонии между заключенными внутри моего сознания феноменами?
– Нет никаких «внешних суггестий», все происходит в нашем сознании. – Это не новая мысль, но когда банальные вещи говорит красивая женщина, они обретают большую убедительность, и ты начинаешь в них поневоле верить. Таков гипноз красоты.
– Но ты-то есть, или ты тоже – часть меня самого? – этим вопросом я надеялся сразить Джаннет наповал, но мой вопрос привел к последствиям, неожиданным прежде всего для меня. Негритянка подпрыгнула как ошпаренная.
– Вот! Наконец-то ты подошел к самому главному! – Джаннет обвила меня своими крепкими руками и поцеловала в губы.
